Первая раса

Риса спала, и ничто, даже его прикосновения, не могло разбудить её. Она ушла в мир грёз так далеко, что не слышала, как под утро молодой человек поспешно покинул комнату. И проснулась лишь оттого, что лицо обдал резкий порыв тёплого воздуха.

Риса приоткрыла глаза и вперилась взглядом в лежащего рядом Винни. Волчья морда была в такой близости, что их носы буквально соприкасались. Риса вспомнила, что при желании волк умеет превращаться в человека, и сон как рукой сняло.

Стараясь не делать резких движений, она вылезла из-под одеяла.

Девушка так спешила покинуть комнату, что не заметила, как волк улыбнулся, не открывая глаз.

Поправляя спавшую бретельку майки, Риса вышла в коридор. В это время дверь ванной открылась, выпуская облако пара, и девушка замерла. Эль, с зубной щёткой во рту, вытирал полотенцем мокрые волосы. Его тело до пояса было обнажено, и Риса увидела, что его грудь и руки по локоть испещрены светлыми полосами шрамов.

Молодой человек увидел подругу не сразу и обернулся, только заметив краем глаза движение в коридоре.

Он замер, как напуганное животное, и вытаращился на Рису. Девушка хотела было сказать что-то, но лишь потупила взгляд и поспешила скрыться в гостиной.

Кофемашина уже заканчивала работать, когда в дверях возник Эль. Он стоял, наблюдая за Рисой, впервые не надев поверх футболки кофту.

– А я уж думала, – девушка услужливо поднесла ему кружку, – что ты вены прячешь.

Эль не смог сдержать улыбки.

– Помнишь, я рассказывал тебе про девочку? – уточнил он, грея руки о горячую кружку.

– Её родители были егерями.

Лицо Рисы вытянулось. Она растерянно заправила волосы за ухо, не зная, куда себя деть.

– Они не знали, что она навещала меня, ей как-то удавалось держать это в тайне, – продолжал Эль. – А однажды её отец узнал.

– И что произошло?

Молодой человек поджал губы и невесело усмехнулся:

– Он мне доходчиво объяснил, что лошадники делают с теми, кто вздумает портить их дочерей. – Он поднял глаза на Рису. – Как там говорится? «На чужой каравай рот не разевай»?

Риса скользнула взглядом по отметинам на предплечьях Эля.

И вдруг, поддавшись секундному порыву, рукой провела по его шрамам. Девушка вспомнила, как друг дёрнулся, когда она хотела пощекотать его – боялся, что она всё увидит.

– Бедный, – проговорила Риса. – Через что всё тебе пришлось пройти!

Эль перехватил её руку, как будто её прикосновения были неприятны, или вовсе делали больно.

– Спасибо.

В отличие от жеста, голос его был мягким, даже нежным.