Первая раса

Риса уже больше минуты молчала за дверью. Эль нетерпеливо заёрзал на месте, ожидая рассказа. Он бы уже давно спросил, что было дальше, вот только не хотел выдавать своего присутствия.

Когда Риса, наконец, заговорила, голос её дрожал.

– Нас привели к завучу, и она стала выяснять, что произошло. Она пыталась объяснить мне, что драться очень нехорошо. Я ответила, что лучше быть наказанным за то, что защищал слабого и свою честь, чем пресмыкаться перед тупым отвратительным жирдяем и отдавать ему деньги.

Эль представил себе маленькую сердитую девочку, рассуждающую о чести, не удержался и фыркнул.

– За правду меня поместили в изолятор и сказали, что я могу выйти только тогда, когда извинюсь перед Маркусом за оскорбления, – продолжала Риса. – Я не считала нужным извиняться, и меня оставили там на ночь.

Ночью Абигель – та девочка, за которую я вступилась, – пробралась ко мне в изолятор и привела с собой двоих друзей, Хитоми и Энди. Мы провели там всю ночь, болтали и играли. Наутро нас, конечно же, поймали, и теперь наказаны были все четверо.

Но с тех пор мы никогда не расставались, и больше никто не смел нас обижать.

Понимаешь, они остались там, со мной, не боясь быть наказанными. Они перешагнули через страх, дав мне то, в чём я тогда очень нуждалась. Эль, – голос девушки прозвучал нежно и словно умоляюще, – я хочу сделать то же самое для тебя.

Эль не ответил: в горле встал ком, который он тщетно пытался проглотить.

– Я знаю, что ты расстроен из-за произошедшего, – убеждала Риса, даже не подозревая, какой эффект произвели её слова, – но ты ни в чём не виноват.

И я не злюсь на тебя. То, что случилось, никак не повлияло на моё отношение к тебе.

Не нужно прятаться от проблем, их нужно решать. И я готова помочь тебе в их решении. Пожалуйста, – она сделала секундную паузу, – давай поговорим не через дверь.

«Глупая маленькая девочка, – Эль обхватил руками колени. – Откуда в тебе столько всепрощения?»

– Ну и сиди там до ишачьей пасхи, – проворчала Риса. – Баран упрямый.

Повисла гнетущая тишина.

Эль встал с пола и, достав последнюю сигарету из опустевшей пачки, подошёл к окну. Разглядывая своё отражение в стекле, он делал одну затяжку за другой, стараясь подавить противную дрожь.

Вечер перешёл в ночь. С наступлением сумерек в комнате стало ещё темнее. На улицах города зажглись фонари, рассекая ночную тьму, но апартаменты погрузились во мрак.

Тишину нарушил звук открывающегося дверного замка. Дверь приоткрылась, и едко пахнуло табаком.