Первая раса

Однодверный шкаф в углу, диван, не уступающий софе в габаритах – всё. На ковре неоновым жёлтым горел теннисный мячик. На укрытой одеялом софе лежало нечто, по форме напоминавшее кривой пульт. По жёлтым кнопкам и крестовине Риса догадалась, что смотрит на какую-то игровую консоль.

– Не у одной тебя в шкафу хранятся скелеты, – Эль кивком головы предложил Рисе сесть, – а под подушкой фотки.

Он протянул подруге карточку. С неё на Рису смотрели шестеро людей, и все без исключения были с голубой кожей. Эль внимательно проследил за взглядом Рисы и сел рядом с ней.

– Это папин брат, дядя Эрл, – он указал на молодого мужчину. – Его убили за два года до смерти родителей. А это родители папы. Дедушка Джеймс погиб вместе дядей Эрлом, а бабушка Фелиция пропала без вести. Маминых родителей я не помню, они умерли, когда мне исполнилось три. Кажется, у обоих был Паркинсон. А это…

– Мама и папа, – закончила за него Риса.

Она с грустью рассматривала счастливые лица молодых родителей. На фото им, наверное, было столько же, сколько Элю сейчас.

– У тебя очень красивая мама, – сказала Риса, проводя указательным пальцем по чёрным волосам женщины. У неё были правильной формы миндалевидные темно-сиреневые глаза, чуть темнее, чем у сына. Пухлые губы нежного оттенка были растянуты в искренней, светящейся улыбке.

– Сандра, – с нежной улыбкой произнёс Эль, и его глаза сощурились, как у кошки. – Она была золотым человеком, душой всей семьи. Все её любили, даже строгая Фелиция, которая запросто браковала подруг дяди Эрла.

Риса заставила себя оторваться от изображения матери Эля и глянула на мальчика. Вид весёлого, озорного паренька вызвал у неё улыбку.

– Ты такой милашка!

– Спасибо, – от похвалы Эль сощурился как довольный кот. – А в детстве так вообще был как ангелочек.

Риса не удержалась и хмыкнула.

– Ты просто копия отца, – заметила она. – Даже не думала, что так бывает. А вот глаза мамины.

– Бабушкины. До Гарри Поттера я, конечно, недотянул, – фыркнул Эль.

– Ты немец?

– На треть. Бабушка – немка, дедушка из Шотландии. А мама была чистокровной якуткой.

– Якуткой? – удивилась Риса. – Но Сандра – европейское имя.

– Её звали Сандара, – пояснил Эль, переводя тёплый взгляд на мать. – Вся семья звала её Сандрой, на европейский манер. А отец же звал её настоящим именем. Оно ему очень нравилось, и он всегда говорил, что она светилась по-настоящему, совсем как её имя.