Изгои Интермундуса

Подхожу ближе, проделываю то же самое с ним, потом достаю бинт и начинаю осторожно обматывать раненую ладонь парня. Он не сопротивляется, и даже не шипит на меня, как это обычно бывает.

Слой за слоем наматываю бинт, а вслед за ним на сердце наматывается беспокойство. А вдруг порез больше, чем мне показалось, и его нужно зашивать…? Чувство страха, такого знакомого, сковывает все существо. Бинт кончается, а моя рука замирает, так и не завязав оставшиеся концы на тыльной стороне ладони. Дрожь пронзает до кончиков пальцев.

Не совсем понимая, что делаю, резко шагаю вперед и прижимаюсь к мужской груди. Дрожь все не унимается, и я сцепляю руки за спиной Теона, сильнее вжимаясь в него. Слезы не понять с чего заполняют глаза.

 «Задушить хочешь или ребра сломать?», – всплывает вопрос в голове.

Отстраняюсь и, вытерев слезы рукавом халата, шагаю к двери. Желудок скручивает от голода.

– Будешь чаю? – оборачиваюсь.

Парень хмурится. Я теряюсь: не нужно было спрашивать?

И тут Теон хватает меня за запястье правой руки, и разворачивает ладонью вверх.

– Больше не вздумай, – кивая на ладонь, мрачно изрекает он.

Виновато улыбнувшись, иду на кухню. Но Теон не приходит. Выпив чаю и зажував его топленым печеньем – мой любимый суп не полез в горло – направляюсь в комнату переодеваться. Проходя мимо трюмо, вижу красный след на щеке. Сглатываю тревогу и иду умываться.

Закончив с приготовлениями, залетаю в комнату моего соседа, надеясь, что он там – не помню, чтобы слышала, как он ушел.

– Эй, ты идешь… – вопрос растворяется в четырех стенах комнаты.

– Эй… –  неуверенный оклик ползет дальше по пустой квартире.

Решив не теряться в догадках, куда мог деться парень, иду на кухню.

«Черт, ну где же все ложки? Теон их, что, продает?» – цокаю я, мысленно осыпав проклятьями темно-бежевую кухонную тумбу (успокоившись, поняла, что жутко голодна, а манящий запах супа в этом помог).

«Третий ящик слева», – вспыхивает в моей голове.

Не спорю, иногда обмен мыслями бывает полезен, но не в тех случаях, когда в мозгах роится законченный циник.

Я вылетаю из квартиры, с чувством того, что наверняка опоздаю, все бы ничего, если бы не история первым уроком. В 8:37 я влетаю в класс, но поскользнувшись на полу, падаю за порог.

– Входите, раз уж решили почтить нас своим присутствием, – холодно говорит учительница. Тихонова терпеть не могла опаздывающих учеников. Смотрит так, будто я не просто опоздала, а пришла пораньше на перемену.