Изгои Интермундуса

Ее губы дрогнули – улыбнулась? – и она решительно расправила спину, готовая подставить мне плечо.

– Мосинку [Мосинка – винтовка Мосина] не забудь, – добавил я, когда та неуклюже обхватила меня чуть выше талии.

Смотря, как она буквально согнулась под весом пятикилограммовой винтовки, я вздохнул. Удивительно, как она вот уже почти 4 года, таскала на плащ-палатке здоровенных мужиков. А ведь в ее книжке учета не одно имя.

Выдернув у нее из рук винтовку, повесил себе на плечо. Казалось, что моя боевая подруга весит целую тонну – голова закружилась, и я с облегчением облокотился на подставленное плечо.

Мы шли по освещенной прогалине, птицы щебетали над головой, перелетая с ветки на ветку. Дея крепко держала меня, а я изо всех сил старался не наваливаться на нее всем телом. Когда мы дошли до края леса, почувствовал, что еще чуть-чуть, и я рухну, а эти хрупкие  – персиково-розовые, все в царапинах и мозолях, руки – поволокут меня.

Ну, уж нет. Я сделал вдох и весь подобрался. Хватило меня, правда, минут на 10.

– Нам осталось немного, потерпи, – прерывисто сказала она, убрав с лица растрепанные волосы.

 Я видел, что ей нелегко – вся в испарине и со стиснутыми зубами Дея тащила меня и винтовку – последние полчаса я не мог нести ее из-за онемевших рук.

– Ты не успеешь, – это осознание пришло  в голову тихо и не спеша, и, как ни странно, без страха.

– Иваныча доволокла как-то. А он в два раза больше тебя! – возмутилась она, и, сказав это, выпрямилась – упрямство придавало ей сил.

– Так то-то на поле боя... Колька из 48-ого... говорят... танк поднял... друга вытащить...

– Раз умничаешь, значит, все с тобой хорошо, – буркнула девушка, и, повернув голову, просияла: – Смотри, какой-то заброшенный амбар...

Она дернула подбородком в сторону серого пятна у опушки леса. Я силился разглядеть, но лишь смутные очертания говорили, что это какое-то строение.

– Поменяем повязку... Дальше пойдем.

Я промолчал. Она была измотана. Жара, что начинала припекать, не помогала... Спешить не хотелось – сам жутко устал. Это война... Да и все годы, проведенные в этом мире... Все это – высасывало из меня соки, медленно лишая желания жить дальше. 224 года.… У нас максимум до 150 живут.

Дея прислонила меня к стене, рядом с винтовкой, и стала расстилать плащ-палатку на полу. В воздухе витал слабый запах кислого хлеба. Видимо, здесь раньше хранили сено или муку с пшеницей.