Изгои Интермундуса

Подтянувшись и на ходу накинув халат, направляюсь на кухню.

– Сегодня масленица? – сонно спрашиваю я парня, стоящего у сковороды. – Можно мн...

Слова застревают в горле, как только замечаю форму пухлых блинов, составляющих гору на большой черной тарелке. Такое трудно не заменить: все блины сплошь... сердечки.

– Масленица весной, – бросает Теон, так и не повернувшись, – из-за шкварчащей сковородки не могу разобрать тон его голоса, одно ясно точно – он не злиться, по крайней мере, не настолько, чтобы придушить за один блин.

– Это завтрак, кушай, – и тут он разворачивается: от выражения его лица я давлюсь злосчастным куском.

Он улыбается. У-Л-Ы-Б-А-Е-Т-С-Я. Надо же. Искренне, без яда, сарказма и даже не зловеще. От такой улыбки станет тепло даже в -30...

– А у тебя хорошее настроение..., – замечаю я. – У тебя...

Еще раз посмотрев на форму блинчиков, я выстреливаю наугад и...:

– появилась девушка...?

– Да-а, – растягивает слово, продолжая улыбаться.

...попадаю.

Мне становится неловко, да и вся ситуация – пышные блинчики-сердечки и кардинальная смена настроения Теона – вызывает странное чувство легкого недоверия.

А вдруг это уловка, а в блинах мышьяк? Ну, или... слабительное. Кусок застревает в горле, и я его еле проглатываю – подобные мысли совсем не способствуют аппетиту. Но поесть надо, и я, не особо горя желанием, домучиваю блин, встаю и отворачиваюсь к холодильнику у стены. Но не спешу уходить. Надо же поблагодарить, наверное...

– Спа..., – решаю сделать это на ходу, и уже делаю шаг через планку, условно разделяющую зал и кухню, как путь мне преграждает рука.

Поворачиваюсь, и от неожиданности, что лицо Теона оказывается так близко, отступаю назад, натыкаясь спиной на холодильник. Его рука упирается в дверцу. Рядом с билетами на «П.А.С.». Сердце начинает судорожно колотиться от страха. Он в последнее время часто злится. Может, ему не нравится, что я встречаюсь с обычным человеком? Он ведь из высокородной семьи. Среди Кланов Семи были и такие, что обычных людей считали хуже грязи.

Отступлению в обход справа мешает вторая рука. Теон наклоняется – я зажмуриваюсь. Ну вот... Сейчас задушит или ткнет в глаз вилкой... Добром это явно не закончится...

– Куда собралась, – тон, почти сахарный, пугает еще больше, – а посуда?

– П-потом, – заикаясь, выбегаю из кухни.

Мешанина мыслей в голове вызывает панику. Я такого напридумывала, решив, что Теон задумал пакость, прямо чуть в обморок там не упала...