По зову памяти былой

Уэнделл, потому что с ним своими переживаниями делился сам Джереон, а Тот в какой-то момент сделался его лечащим врачом, что вызывало немало подозрений. Поэтому первостепенной задачей Эдвина стало знакомство с этим таинственным доктором. Быть может, даже приехать на приём и расспросить его обо всём лично.

Во-вторых, Джереон явно страдал, причём страдал от себя самого и собственных принципов. Это сродни синдрому спасателя, и исключать тот факт, что у Джера он вполне мог быть, не представлялось Эдвину возможным. Причём те, от кого бедолага хотел получить поддержку, столько лет в упор не замечали, что с ним что-то не так.

В-третьих, в смерти Джереона отчасти были виноваты все, и признавать это по- настоящему больно. Эрна слишком ослеплена собственным горем, Хеди – просто сама по себе далеко не образец эмпатии и поддержки, Анхель – слишком нерешительный, а сам Эдвин – самый настоящий трус, худший на свете друг, потому как его не было рядом, когда в нём нуждались.

По возвращении домой художник рванул к телефону, сходу снимая трубку и набирая стационарный номер клиники. По ту сторону провода тянулись скрипучие, прерываемые помехами, гудки, звук которых казался Эдвину поистине невыносимым и отвратительным. Предательски задрожали руки: уж что-что, а вот говорить с кем-то что вживую, что так, Долоре терпеть не мог. А потому ёкнуло и сердце, стоило человеку из клиники ответить на звонок.

– Здравствуйте, это клиника доктора Рабана Тота? – слегка заикаясь, поинтересовался Эдвин: он обладал удивительным свойством сомневаться в правильности набранных номеров, написанных адресов и индексов и даже купленных билетов.

– Да. Господин Эдвин Долоре? – послышался неприятный женский голос, сперва показавшийся весьма мелодичным.

– Да-да, это я. Подскажите, пожалуйста, можно ли доктора Тота к телефону? Я хотел бы лично поговорить с ним, а ещё лучше – записаться на приём, – факт того, что незнакомые люди знали, кто он, несколько напугал его.

– Я сожалею, – проскрипела администратор, немного закашлявшись, – Но мы вынуждены вам отказать: ваше место уже занято, – послышались гудки, и Эдвин понял, что женщина повесила трубку. Слова, произнесённые ею оставляли его в глубоком недоумении и обещали ему ещё одну долгую и бессонную ночь.

Глава 12. Терапия

На комнату падал лёгкий полумрак.