Записки нечаянного богача - 2.

Сидело оно на поджатой правой ноге, а левую выставило далеко в сторону, как костыль — видимо, не гнулась эта нога. На туловище было что-то среднее между грубой черной рясой и основательно поношенным мешком для картошки, но тоже черным. В прорехах, щедро покрывающих это рубище, была видна кольчуга. В правой руке зажато что-то похожее на чекан или клевец, их я и днем вблизи особо не различил бы. Левой туловище шарило за пазухой, судя по звуку, азартно ломая ногти о кольца кольчуги. На голове были длинные спутанные сивые волосы, довольно длинная, жидкая и в целом неопрятная борода, крючковатый нос и глаза, просто полыхавшие безумием.

Вряд ли это было отражением лучей восходящего солнца. До меня только сейчас дошло, что ни весел, ни шеста у меня нет, а лодку тащило к этому патлатому на пне так, будто он тянул ее за веревочку.

- Помоги, мил человек! - снова засипел он. В левой руке показался зажатый крест, который ему удалось с треском выпростать из дыр и складок.

- Кто ты? - мой голос прозвучал над темной водой глухо и как-то угрожающе.

Не иначе — с перепугу.

- Ушаков я, княже! Волком кличут! Погребной ключник князя-батюшки Андрея Ивановича! - зачастил сиплый, каким-то рывком повернув голову на мой голос. И стало понятно, что он слепой. Потому что глаз у него не было. А то, что показалось мне ярким колышащимся сумасшествием между век, оказалось наплывами и каплями расплавленного светлого металла.

- Что ты делаешь здесь, Волк? - тем же голосом спросил я. Потому что менее страшно мне не становилось.

И нужно было хоть что-то делать, хоть о чем-то говорить, чтобы не кинуться в воду с лодки к противоположному берегу.

- Поставлен за здешним погребом-захоронкой следить, людишек жадных гонять денно и нощно. Да только давно уже никто ни про клад сей, ни про меня, ни про князя не ведает, - он явно давно молчал, вон как пробрало. Мне вдруг очень сильно захотелось остановить медленно, но скользивший челнок. И лодка замерла тут же, как по приказу.

А Волк продолжал хрипеть:

- Отослал нас князь с-под Нова Города, троих. Велел добраться до Старицы и добро его сберечь да родню. Кто ж знал, что обманут воеводы великокняжеские? А крест ведь целовали, псы! - ключник расходился не на шутку, - Пронского князя утопили тогда. Скомороха Гаврилку спалили на костре по пояс — начали пятки прижигать, да на меня отвлеклись. Глядь — а от того уже под самый срам одни уголья. А надо мной вдоволь тешились, аспиды.