Записки нечаянного богача - 2.

Бояться здесь некого, – ну да, приврал, есть тут кого бояться, но им-то сейчас об этом знать необязательно. – Антон – ты перестаешь раздевать всех глазами и продавать их снятые шмотки и цацки! И не вздумай гуглить, почем стоят режиссерские сандалии или майка! Надя – тебе вообще все равно, кто чья жена и кто с кем пришел! Мы в гостях, напоминаю, поэтому ведем себя спокойно, но совершенно прилично. Поняли – кивните!

Все одновременно кивнули, по-прежнему не сводя с меня глаз, а Аня потянула за руку и спросила шёпотом:

– Папа, а почему у тебя глаза желтые стали, как у филина или волка?

– А я когда злюсь – глаза цвет меняют, так бывает, ничего страшного, – стараясь сохранять равнодушие и спокойствие ответил я.

Ну, Откурай, удружил!

– А почему раньше так не было? – тоже шёпотом спросила Надя. Так, ум заработал, цель достигнута.

– А вы раньше никогда при мне так не пугались обычных людей, вот я и не злился. Всё, хорош шептаться, это становится неприличным. За мной, Волковы!

Обернулся я в тот самый момент, когда Второв поймал за руку пробегавшую маленькую егозу, поднялся и направился в нашу сторону.

Я шагнул к нему навстречу.

– Здравствуй, Дима! Спасибо, что приехал, да всей семьей, – он говорил с улыбкой радушного хозяина.

– Вам спасибо за приглашение, Михаил Иванович! Маршрут интересный, яхта просто потрясающая, как мы могли устоять? – отвечал я как в тот раз в шатре-библиотеке, ровно, честно и без страха или заискивания. Да, теперь я знал, кто он такой, что его слушаются и уважают сенаторы и до дрожи боится Серега.

Но вот не боялся почему-то.

– Представишь меня семье? – поинтересовался светским тоном кошмар лорда.

– Непременно. Это Михаил Иванович Второв, мы познакомились в читальном зале. Он дал мне несколько мудрых советов, поэтому я самонадеянно и нескромно считаю его учителем. – в глазах старика проскользнуло что-то, похожее на удовлетворение. Вряд ли он падок на лесть – но так я и не льстил. – Михаил Иванович, это моя жена Надежда, сын Антон и дочь Аня, – представил я своих.

Наде дед старомодно поцеловал руку, вогнав ту в такой румянец, что хоть прикуривай от нее. Сыну пожал дрожащую руку. А к Ане опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне, и, пожимая ладошку, проговорил тоном, который я никак не ожидал от него услышать:

– Привет, княжна! Какая ты красавица, мама с папой наверняка тобой гордятся. Если хочешь, можешь звать меня «деда Миша».

Внутренний реалист упал в обморок. Скептик упал поверх него, крест-накрест.