Сын Неба

Активировав один из стандартных кодов и трансформировав левую руку в клинок, я рубил мерзкую дрянь, не жалея и собственного тела. Мгновенье и мой напарник так же тихо и молча дерётся с этой пакостью, стараясь не попасть под удар. Следом среагировал Первый, пустив по проклятым тентаклям «заморозку» и быстро сколупывая их с меня ножом.

Командир ударил меня ладонью по затылку, передавая «заморозку» прямо в кодировку псевдоплоти. Теперь у моего тела есть минут пятнадцать, прежде чем оружейный код войдёт в конфликт с кодом тела и из меня получится нефиговый фейерверк.

Я долбанул от души, вымораживая тварь до самых корней. Проследил её размеры...

«Все назад!!» — рявкнул на общей волне.

Бугорки зашевелились по всему потолку, выстреливая тентаклями в нас. А через секунду в гроте взвыли «дохлые доберманы». Они повалили потоком. Рвать, убивать, жрать добычу. При попытке прорваться к выходу, эти твари хватали нас и пытались разорвать в клочья.

Беззвучный приказ и я, как и остальные, ударил «напалмом», сжигая кошмарную толпу демонических уродцев.

Мы дрались насмерть, понимая, что даже удрать не сможем. Нельзя переходить в другой пласт реальности в такой близости от столь мощного, нестабильного Разрыва. Весь мир превратился в бесконечную череду попыток убивать и не попадаться шипастым щупальцам. Я вертелся юлой, стараясь только выжить.

По телу прошла судорога. Время на исходе. Диким усилием замедлив конфликт кодов, я накрыл «морозом» всё вокруг себя, выложившись до предела и убивая всё живое, до чего смог дотянуться.

— Сваливайте! — взвыл я, транслируя в общий фон образ скорого взрыва моего нестабильного тела.

— Отставить, — спокойно приказал Первый. — Четыре-один, Четыре-два и Нулевой — уходят, оставшиеся заняты торможением развития разрыва.

За пяток минут драки наша дружная команда изрядно проредила количество пакостей, а оставшиеся не спешили нападать, скалились по углам. Всякую безбашенную мелочь мы отстреливали банальными «иглами».

Трое коротко переговорили.

Итогом решения стала отправка на базу только Четыре-два. Общим слитным ударом для уходящего расчистили выход, уже не заботясь ни о тишине, ни о сохранности стен.

— Выживи, — сказал я на прощание уходящему.

— И ты. Все вы, — мягким шелестом прозвучал голос, прежде чем Четыре-два исчезла из поля восприятия.

У нас был шанс прорваться всем и дружно уйти в аварийном режиме. Но аварийный возврат обладал одним весомым минусом — выходишь абсолютно «чистым».