Сын Неба

И Ветер ни разу не показал фальши в поведении, ни разу не ошибся в событиях, где был участником, дополняя или поправляя заведомо ложные фразы. Кажется, ему удалось завоевать доверие и убедить моих родных параноиков в том, что он — настоящий.

А я сидел наверху лестницы на второй этаж и молча наблюдал. Ван, получив ответы на несколько своих коротких и точных вопросов, поднялся ко мне и сел рядом. Помолчал с полминуты и в полголоса спросил:

— Ты тоже это ощущаешь?..

— Да, — ответил я.

Посмотрел на брата и встретил тревожный, очень усталый взгляд.

— Я не знаю что делать, — потерянно признал Ван.

— Ждать, — ответил я. — Это всё, что мы пока что можем сделать.

Брат кивнул.

— Ты веришь ему? — совсем тихо спросил я, не глядя на Вана.

— Верю, — так же еле слышно ответил Апокалипсис. — Но... — запнулся, не заканчивая мысль.

— Но он уже не бог.

Только Ван меня услышал. И понял.

Сомнение. Не в том, что перед нами подлинный ледяной бог в трёх телах. Я знаю, что он настоящий. Сомневаюсь в том, что он..

Этот Ветер во всех своих трёх телах — божество, а не бог. Разные категории...

И тем не менее. Тем не менее, я верил ему.

Через пару минут после того как рядом со мной сел брат, парой ступенек ниже нарисовался и Райнор. Помолчав, друг спросил:

— Это он? Тот, кого ты искал?

— Он, — подтвердил я. И со вздохом добавил: — Только и он теперь такой же... проблемный...

— Как Таэш, — закончил за меня Ван. — Да и как все мы.

— Гордись, брат, мы самые эпические неудачники этого мира, — невесело усмехнулся я.

— Ага, ... эпические, — как всегда выразил своё мнение Ван.

Устала и разбрелась спать вся эта толпа только под утро. Нам пришлось немного потесниться и Ван переселился в мою комнату, освободив свою для трёх воплощений Ветра. Со спальными местами решали без моего участия, и где они нашли дополнительные койки я представлял с трудом.

Деревянный летний дом, больше похожий на коттедж, наконец, затих. Вымотанный в край Ван вырубился на раскладушке, которую пристроил под окно.

Но мне не спалось не смотря на усталость, разлившуюся по всему телу. В груди тянула и ворочалась смутная, неясная, тяжёлая тоска.

Так и не сомкнув глаз, я тихо встал со своего дивана, куда свалился не раздеваясь, в штанах и футболке. Только ботинки были брошены где-то в прихожей. Тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.