Сын Неба

Меру, например — «встроенное» в мир божество. Таэш — прямое теневое воплощение. Именно ты была перерождённой... из останков убитого божества. Но ты назвала себя Таэш, когда мы встретились впервые. И я никогда не спрашивал почему.

Помолчав, она подтянула наверх ногу, поставив пятку на бревно, обхватив руками и положив подбородок на колено.

— У Меру есть личное имя. Она зовёт себя Иса, — задумчиво произнесла Таэш. — Я сама назвала себя Тэсс... и хочу оставить это имя. Я могу это сделать?..

— Тэсс, — повторил я. — Вэнди зовут Мария Дмитриевна.

— Хорошо, — согласилась она, ответив слабой улыбкой.

Обратную дорогу я всё же нашёл.

Она держала меня за руку. Неуверенно, почти не держась пальцами своей холодной ладошки. И только сейчас слабо шевельнулась надежда на то, что она вернётся. Станет собой. И перестанет быть этой забитой мышью, которую я не могу оставить без присмотра.

Заметив, что девчонка начала засыпать на ходу, почти привычным жестом подхватил её на руки.

— Я дойду, — сонно запротестовала она.

— Ты мелкая и лёгкая, — ответил я. — А я здоровый и хорошо тренированный. Мне не сложно тебя донести.

— Ладно... — согласилась Таэш и уткнулась мне в плечо.

Точно уснёт, пока дойдём. До деревни ещё пару километров шагать.

Так и случилось, когда я дошёл деревенского дома. Райн сидел на деревянных ступеньках порога и что-то смотрел на планшете.

— Помоги-ка мне, — попросил друга я, кивком указав на уснувшую девчонку.

Райнор без вопросов открыл передо мной двери. Уложив божество в отдельной комнате, снял с неё лёгкую куртку и обувь. Укрыл одеялом, подоткнув со всех сторон, чтобы теплолюбивой девочке было уютно.

Тихо закрыв дверь, мы переглянулись и вышли обратно на крыльцо. Хозяин дома, сухонький, лысый, худой дедок, страдающий артрозом, давно спал в другой части дома.

— Ты о ней как о маленьком ребёнке заботишься, — в полголоса сказал друг.

— Божества — существа на редкость беспомощные, — вздохнул я. — Особенно если это девочки. Ветер в заботе не нуждался, он сам был как... как отец. — Я помолчал, глядя в небо. В лунную ночь звёзды не так видны, но вот они — близкие, яркие. — Но вот такие... катастрофа какая-то. Они заботятся о других, но не о себе. Их приходиться чуть ли не силком кормить, укладывать спать и заставлять раны перевязывать.