Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

— Вы заезжайте как-нибудь отужинать, Бажен Владиславович. Мы всегда вам будем рады.

— Пожалуй, я всерьез подумаю над вашим предложением, — целитель огляделся и улыбнулся: — Хорошо у вас.

Я проводил его до ворот и отправился в кровать. Заботы, которыми были наполнены последние дни, отпустили и наступил момент приятной усталости. Я был готов крепко проспать несколько дней.

***

Не знаю, сколько я спал на самом деле, но проснулся я бодрым. И от шума, стоящего в доме. Громкий голос деда прорывался через стены моего крыла.

Сначала я сварил себе кофе, а лишь потом пошел в гостиную, откуда и доносились крики.

— Нет, ну какая наглость! — патриарх сотрясал газетой.

Гадая, чем его снова зацепили журналисты, я присел за стол и сделал глоток. Скандал скандалом, а чашка кофе — священный утренний ритуал.

Лука Иванович яростно прихлопнул муху, имевшую неосторожность влететь в открытое окно, после чего сокрушенно вздохнул и уселся в кресло.

— Что-то случилось?

— Беда, Александр. Настоящее бедствие по имени Авдотья Павловна...

Пришлось напрячь память молодого графа. Смутные воспоминания об объёмной крикливой тетке возникли в недрах детских впечатлений. Вроде это была как раз дальняя родственница. Та самая ветвь Вознесенских, что отделилась и жила себе в Новгородском уезде.

Когда граф почил, тетушка взяла на себя узды правления, отказавшись снова выходить замуж. В управлении родом она не то чтобы не преуспела, но хотя бы не потеряла состояние, сумев его немного увеличить.

В последний раз, когда они они приезжали в столицу, останавливались, естественно, в нашем особняке. Иное было неприлично, да и вредило общей репутации. Сор из избы не было принято выносить, какие бы отношения на самом деле не связывали родню.

— Её сиятельство собирается нас навестить? — довольно спокойно уточнил я.

— Навестить! — снова возмутился дед и вскочил. — Карга припрется сюда со всем выводком и нахлебниками!

— По поводу? — изумился я.

— Императорский бал, чтоб его... Храни бог нашего императора, добрейшей души человека. Помимо чести, которую он оказал нам, его величество не обделил вниманием и нашу родню. Вероятно, желал приятный знак подать. Знал бы он...

Графиня Вознесенская, несомненно, вызывала отнюдь не теплые чувства.