Демоны могут смеяться

Пустой, аварийный район на окраине города, жители из которого были много лет назад выселены, но работы по сносу, почему-то так и не начались. Ветхие, старые дома, пустые улицы, закрытые фанерой окна.

Привалившись спиной к заколоченной досками двери на земле сидел закутанный в лохмотья попрошайка, позвякивая железной миской для подаяний. Из вороха тряпья, в верхней его части торчали только удивительно пронзительные, фиолетового цвета глаза и крючковатый нос. Где-то внизу наружу высовывался металлический протез ноги, покрытый рисунками, наклейками и похабными надписями.

Сразу бросился в глаза блестящий значок с якорем и корабликом, приклеенный к протезу, но приглядевшись я понял, что это какая-то флотская медаль, незнакомая, из старых, но начищенная до блеска. Моряк что ли?

“Не логично”- подумал я - “кто ж тебе тут денег даст? Прохожих почти нет”.

Звяканье металлической миски меж тем складывалось в простенькую мелодию, просто сильно растянутую во времени, оттого и не заметную так уж сразу. Дзынь-дзынь-дзынь.

Дзынь. Дзынь-дзынь-дзынь. Дзынь. Дзынь.

В плотной толпе нужного попрошайку можно было отличить от других по этим звукам. Здесь же надобности в этом не наблюдалось - улица была пуста. Но это только пока. Я знал, что вечером в подобных местах может быть достаточно оживленно. Как стемнеет народ сюда потянется. Это будут не только героиновые и другие "тяжелые" торчки, но и вполне себе богемная тусовка в поисках легкой дури и спидов, чтобы веселиться всю ночь напролет. Кроме целевой аудитории, сюда сползется всякий сопутствующий сброд, от проституток до карманников.

Я думаю, район потому и не сносят, что в таком вот заброшенном состоянии, без камер и копов, он приносит в городскую казну сильно больше денег.

- Мне надо внутрь, - я подошел к попрошайке и бросил в его миску пятисотевровую купюру. - Покажи, как войти.

Тот на мгновение замер, чуть приподнял глаза, оглядев меня с ног до головы, и видимо как-то поняв, что я не из местной клиентуры, вернулся к прерванному делу - мелодично позвякивать мелочью на дне миски, глядя куда-то в пустоту.

- Охренели что ли? Ладно.

В жестянку отправились одна за другой еще три купюры, прежде чем одноногий моряк соизволил отползти в сторону и что-то нажать среди досок. Заколоченная дверь оказалась заколоченной лишь на вид. Доски не были прибиты к стене, а под слоем трухлявой древесины и грязной фанеры, скрывалась толстая стальная плита на мощных петлях и снабженная столь же мощными запорами.