Офисная ведьма

Правда, разобрать, о чем именно говорили в соседнем помещении, не получалось, хотя каждая из девчонок то и дело подкрадывалась к двери, пытаясь подслушать. Выйти из кабинета, впрочем, никто так и не отважился, и мы сидели, как на иголках, ожидая новостей.

Новости мог принести только Илья, и мы все были уверенны, что он не станет вредничать. Расскажет все, иначе коллектив растерзает любимого босса, выцарапывая ценные сведения. Все-таки любопытство – страшная сила, сгубившая не одну кошку. Но место босса продолжало пустовать, и девчонки маялись, желая утолить информационный голод.

Я бесцельно водила мышкой по экрану, открывая окна и тут же закрывая их. Из головы никак не шел магический символ. Мысль о том, что руна мне почудилась, я отмела сразу, потому что не только увидела ее глазами, но и ощутила всплеск силы. К тому же, видение не было мимолетным, оно продолжалось несколько секунд. Пожалуй, я бы тогда успела моргнуть раза три, если бы не вытаращилась, изо всех сил вглядываясь в аномалию.

Никогда раньше мне не приходилось сталкиваться с чем-то подобным, да и сама руна была мне незнакома.

Впрочем, что говорить, я ведь и только что умерших людей раньше не видела. Может, этот символ появляется на любом покойнике? Вроде как, сама смерть его отметила. Мысль казалась здравой, но проверить ее я, к сожалению, никак не могла. Разве что прибить кого-нибудь и понаблюдать. «Жабу, например», — мелькнула в голове ехидно-кровожадная мыслишка.

Будь у меня хоть кто-то из знакомых, обладающих магическим даром, можно было бы спросить у него.

Но таких людей среди моего окружения, увы, не было. Я вздохнула, в очередной раз подумав, как же тяжело быть единственной ведьмой на всем белом свете.

Видеть магическую реальность я умела всегда, а отделять ее от материального мира научилась лет в семь. Будучи ребенком, я часто описывала родителям вещи из параллельного мира и сильно удивлялась, что взрослые не видят того же. Помню, как мама гладила меня по голове и, смеясь, говорила: «Ах ты моя фантазерка! Вырастешь – сказки писать будешь».

Никаких сказок я, конечно, писать не стала, а жизнь очень быстро отучила меня быть наивной и доверчивой. В первом классе до меня впервые дошло, что мои «видения» доступны только мне. Одноклассники, услышав мои «враки» и «сказки», тут же окрестили меня чокнутой. Сумасшедшей я себя признавать не пожелала, но зато поняла, что о своем мире, который существовал вне зависимости от моего желания, рассказывать ни в коем случае нельзя.