Святилище

Зверь, пропустивший внезапную для себя атаку, пусть и выпустил Костю из своей пасти, но тут же навалился на него всем своим весом, придавив к земле, вмиг потеряв всю силу в лапах, стоило только оружию в руках Саши достигнуть его. Он хотел было вскочить и отреагировать на появившуюся угрозу, но его правая задняя лапа не слушалась совсем, а левая в попытке взять на себя упор отдалась тупой болью и беспомощно проскользила по камню, вытягиваясь в прямую линию.

Саша, в свою очередь, не намеревался останавливаться на достигнутом: за первым последовал ещё один удар, почти в ту же самую область, а затем ещё и ещё один.

— Дим! — крикнул Саша брату, занося лом для очередной атаки.

И тот сразу всё понял, в ту же секунду, будто бы получил подробную телепатическую инструкцию. Вскочив, он вновь со всей силы тараном вошёл в бок зверя, заставляя перекатиться того с брюха набок, освобождая из-под его массы Костю. И ровно в это же мгновение, стоило только белой полоске шерсти, идущей через всю брюшину твари, оказаться перед взором Александра, как он яростно воткнул туда металлический прут.

Рёв, сопровождаемый пронзанием импровизированного меча в плоть твари, казалось, был способен разорвать Саше перепонки, но он лишь с ещё большей силой надавил на спасительную железяку, используя свой весь как пресс, стараясь протолкнуть её как можно глубже, а желательно насквозь.

Он вдавливал прут; зверь бился в конвульсиях.

Ещё одно мгновение, сумевшее занять в жизни Саши целую вечность. А между ними не прошло и двух минут.

И внезапно наступила тишина: зверь всхрипнул последний раз, чуть поцарапав когтями на обессиленных лапах камень под собой, окончательно обмяк и умолк.

Правда, тишина эта была ненастоящая, умозрительная, можно даже сказать — художественная, — возникшая как точка, поставленная внутри сознания, принимающих участие в разыгравшейся сцене. Осознание того, что дело сделано: опасность была преодолена.