Собиратели осколков душ

Ты даже не сможешь переубедить меня в том, что это всё необязательно. Ты можешь повторять много раз, что мирная жизнь и прощение — это путь к счастью, а не месть, — ответил Влад, испытывая некую внутреннюю борьбу.

Девушка чувствовала, как она окружена опасностью, страх её захлестнул и заставил сжать кулаки на коленях. Владислав вернулся из кабинета, держа в одной руке фиолетовую папку с документами и чёрную чашку горячего чая в другой, его лицо снова приобрело спокойное выражение. Он подошел к ней и протянул папку, словно ничего не произошло.

— Мисс Стоун, я понимаю твои опасения, но доверься мне. Я пока не намерен причинять тебе зла, если ты будешь честна со мной и окажешь мне помощь против твоей семьи. Возможно, тогда мы найдём выход из этой сложной ситуации, — произнёс он, смотря прямо в её глаза. — Взгляни-ка вот на это.

Девушка, охваченная тревогой, осторожно сжала бумаги в руках и быстро пробежалась взглядом по их содержимому. Внезапно её глаза расширились, а тонкие брови приподнялись в немом ужасе.

— Что это? — воскликнула она в неверии, переводя встревоженный взгляд на Туманова.

— Нравится? Это подлинный отчёт о вскрытии твоей матери. Её смерть была не самоубийством, — безразлично произнёс Владислав, вновь усаживаясь в кресло. — Авария была всего лишь инсценировкой.

Вета побледнела, и её девичьи глаза наполнились слезами.

— За что он так с ней? — прошептала она, с недоверием вчитываясь в старые строки, стремясь понять суть написанного, но черные слова на пожелтевшей от времени бумаге расплывались перед её взором.

Забытые чувства, закованные в каждую букву, требовали ответа, но разум не мог найти логики в нечеловеческом страдании, которое пронзало строки. Вета пыталась уловить смысл, связанный с теми, кто когда-то был дорог ей, но лишь бездонная тревога охватывала её, отзываясь эхом в её душе.

— Она умерла от сильного удара по голове, после чего её тело отвезли на утёс.

Слёзы медленно катились по её щекам, отражая внутреннюю бурю, и с каждым вздохом ненависть к безразличию и жестокости мира нарастала, словно волны, разбивающиеся о скалы. — 'Что за тьма затягивала его, и как он мог быть так беспощаден? "— Размышления обвивали её, и водоворот чувств сжимал горло, не позволяя выдохнуть.