Амарант

– Не стоит соблазняться блестящей оберткой, – пробормотал Данте, глядя на залитый солнцем город. Карты в руках мелькали. Он на них даже не смотрел, продолжая изучать маску жизни, надетую поверх истинного лица города.

Через пятнадцать минут Данте вышел из такси у бара «Цветок лилии». Дальше таксист отказался его везти, и немудрено – сразу за кафе начинались Трущобы. Впрочем, сейчас это было Данте на руку – он хотел взглянуть на брошенный автомобиль.

Хотя до старого, покосившегося дома, с которого официально начинались Трущобы, оставалось полсотни метров, Данте чувствовал отвратительный запах, исходящий от этого проклятого места.

Данте знал, что более опасное место сложно найти. Однажды он чуть не погиб, наткнувшись на местную шпану, спасло его своевременное появление стражей порядка с Карлосом во главе. В тот раз полицейский здорово отругал его за самодеятельность.

Но тогда Данте было всего шестнадцать. Позже, втайне от Карлоса, он много раз наведывался сюда, и даже завел некое подобие информатора – старого алкаша Роберто, готового продать родную мать за стаканчик спиртного. Роберто жил в Трущобах с рождения и прекрасно знал всех и каждого, кто обитал здесь. Навскидку он мог сказать, кто из трущобской братии совершил то или иное преступление, а вот искать доказательства приходилось Данте или полиции. Чужих он замечал сразу и пристально наблюдал за ними.

Но прежде нужно осмотреть автомобиль, оставленный перед самым въездом в Трущобы.

От Карлоса Данте узнал, что эвакуатор не вызывают по одной простой причине – прошло слишком мало времени. Дурацкое правило, учитывая стоимость автомобиля и бандитизм района, но закон полиция преступить не могла – на возвращение хозяина давалось три дня. Если никто не объявится, завтра машину заберут.

Вот только Данте сомневался, что ее еще не разобрали на запчасти. Автомобили такого типа редки не только в Трущобах, но и во всем городе. Карета богачей, сыновей богатых родителей и просто любителей покрасоваться.

Она открылась перед ним во всей красе, сверкая на солнце отполированной поверхностью, гладкая, как лед, изогнутая морской волной и совершенно нетронутая. Никто не покусился на это совершенство, блистающее агатовыми боками.