Ценитель

Или его любимого дворового пса сбила машина, а он весь день будто бы чувствовал его присутствие и ловил знакомый запах шерсти во время коротких перерывов…

Старик сделал паузу, уставившись куда-то вдаль, за окно. Я же молчал, потрясённый услышанным.

— Но… разве мастер не может забрать себе такую вещь? Когда понял, что сделал? Чтобы, например, продать её за дорого? Конечно, на заводах это незаконно, но ведь наверняка есть способы…

Филипп Петрович улыбнулся.

— Дело в том, что ни мастер, ни обычные люди не могут разглядеть настоящую вещь, — сказал он.

— Ценители? — переспросил я.

— Посмотри по сторонам. Скажи, есть ли тут кроме твоего чайника и кроссовок другие настоящие вещи?

Я огляделся. И тут же моё внимание привлекла трость с бульдогом. Она была в руке у старика в тот момент, когда я пришёл в себя после нападения.

Я поднялся со стула и подошёл к ней. Точно: то же самое покалывание. И видение — грозовое море и огромный утёс, о который разбиваются многометровые волны.

— Вот видишь? — снова улыбнулся старик. — Ты тоже ценитель, Герман. Сможешь угадать, что делает это настоящая вещь?

Я нахмурился, пытаясь уловить какой-то смысл в той картинке, которая возникла после прикосновения. Но ничего в голову не приходило.

— Это ничего, — кивнул Филипп Петрович. — Возможно, научишься со временем. Не все ценители это умеют.

— Так что эта вещь может? — спросил я.

— Она вызывает непреодолимый ужас у тех, кого обладатель трости считает врагом, — ответил старик. — И безграничное доверие у других людей.

— Понятно, — кивнул я.

Мне действительно стало понятно, как так получилось, что я вдруг оказался в гостиничном номере с незнакомцем.

— Не сердись, — улыбнулся Филипп Петрович. — Нам нужно было спешить, иначе дело точно закончилось бы больничным. Я уверен, что у тебя были сломаны рёбра. А как иначе было тебя привести к моему чайнику и чаю?

Я подумал и решил не обижаться.

— А мои кроссовки? — спросил я. — Что делают они?

— Пока не знаю, — улыбнулся старик, которого я лишь спустя полгода начал называть дедушкой. — Думаю, скоро ты сам это выяснишь.

Он подмигнул мне.

Я носил кроссовки почти два года, пока окончательно не перерос их размер. После этого они заняли почётное место на моих складах. Их подлинное предназначение осталось мне неизвестным.