Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Мы и так уже задержались, — глядя на наручные часы фантазийного вида, с ремешком из кожи, напоминающей змеиную, торжественно произнёс Борис Борисович.

Однако прощание прошло быстро. Несколько лёгких поцелуев мамы и бабушки, быстрые объятия и, взяв наставника за руки, мы вышли из трапезной. Трость Борис Борисович прицепил на ремень брюк, и она сложилась, как мой цветной калейдоскоп, уменьшившись в десять раз — сама.

«Могли бы и накормить», — прозвучал в голове голос Насти.

От этих слов в животе предательски завопил неведомый голодный зверь.

— Прибудем в школу, устроитесь и на обед отправитесь, — сказал, Борисович, — потерпите немного.

Его слова немного успокоили, а заговорившая в моей голове кукла воздержалась от комментариев. Я только раз бросила взгляд на рюкзак Андрея, из которого торчало ухо мягкой игрушки. Судя по закруглённому кончику, решила, что это может быть медведь. Но это не точно. Мне просто показалось.

За забор церковного двора мы вышли через маленькую, узкую калитку и оказались на пустыре.

— А где школа? — спросил Андрюша.

— Терпение, молодой человек, — сказал наставник.

Сжав покрепче наши руки, Борисович направился к двуногой железобетонной опоре электропередач, с оборванными проводами, на краю пустыря. Во всяком случае выглядело издалека это именно так. Подойдя ближе, поняла, что это не просто столбы. Исписанные письменами, они больше напоминали древнюю V- образную арку.

— Волчьи ворота, — вырвалось у меня.

Остановившись, наставник посмотрел на меня удивлённо.

— Откуда знаешь, маленькая леди, во сне видела?

Я закивала в знак согласия.

— Именно эти, — показал он глазами на арку.

— Нет, поломанное дерево за огородом, — ответила я.

— Это многое объясняет. Расскажешь как-нибудь.

Отпустив наши руки, Борисович вынул из кармана мешочек, развязал, запустил в него руку и извлечённый светящийся порошок бросил в центр арки. Надписи на столбах начали мерцать. Сняв с пояса, принявшую прежние формы трость, трижды стукнул по земле и в арке начал открываться проход.

— Проходите, — глянув на Андрея, сказал он.

— Нет, не пойду я, — отступил мальчик в испуге.

Взяв Андрея за руку, я шагнула вперёд, он только ойкнул от неожиданности. Хотела обозвать боягузом, так говорил дед Платон, и всё такое. Но решила приберечь подобные, обидные слова для другого случая.

В голове загудело, и тело пронзило множество мелких иголок. Не то чтобы больно, но неприятно. Через два шага всё прекратилось.