Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Кота Ваську любезно проводили за дверь, чтобы он не орал и не клянчил еду со стола. Обойдя погреб, пристроенный к кухне, кот забрался на подоконник и стал за нами наблюдать.

Бабушка разлила борщ по тарелкам и, наконец, присела за стол.

— Эта ложка какая-то жирная, не буду ей есть, — начала вредничать Маша.

— Ай-яй-яй, ты и дома так себя ведёшь? — уже не выдержал дедушка. — Не нравится ложка, сходи и помой себе.

— Вы только одну Алёнку любите, а остальные всегда вокруг неё виноваты, — бросила зло Маша. — А ведь это она теперь ведьма.

Здесь моё терпение лопнуло окончательно. В голове загудело, в мыслях пол качнулся, и стены задрожали. Так захотелось стукнуть двоюродную сестру чем-нибудь тяжёлым. Например, черпаком или вообще одеть ей кастрюлю с борщом на голову. Только я подумала, как кастрюля на столе затряслась и взорвалась борщом, словно вулкан выплеснул огненную лаву.

Сидевший на подоконнике Васька, увидав на стекле кроваво-красный дождь, как от взорвавшейся головы, с дикими воплями спрыгнул и умчался, не разбирая дороги и не оглядываясь.

— Вот и пообедали, — произнёс дед Платон, снимая забрызганные борщом очки.

На его лбу и лысине красовался полный список продуктов из рецепта обеденного блюда: капуста, несколько долек картошки и мелко нарезанные морковь, свёкла и лук. А куриное крылышко выглядывало из-за ворота рубашки.

Забрызганные борщом очки сняла и баба Катя. Её белый головной платок окрасился в красный цвет с вкраплениями моркови, свёклы и укропа с петрушкой.

Я повернула голову в сторону сестёр и брата. Они сидели молча с открытыми ртами и заляпанными лицами. На блондинистой голове Маши густо налипла капуста.

Заревев, я выскочила из-за стола и бросилась вон из кухни, похожей сейчас, как поле кровавой битвы. Одна мысль крутилась в голове: больше никогда не возвращаться.

Выбежав за калитку, пронеслась мимо колодца во двор крёстной. Дома сейчас кто или нет, мне было всё равно.

— Алёночка, что они с тобой сделали? — воскликнула Варя, увидав меня.

А я только плакала, не в силах что-то сказать.

— Пойдём, умоешься, и я дам тебе своё чисто платье, — приобняла меня подруга. — И больше мы тебя им не отдадим, правда, Ванька.

— У вас там что, кастрюля с борщом взорвалась? — каким-то чудом догадался Иван.

— Да, — сквозь слёзы и рыдания, только и смогла ответить я.

Пока Варя ходила мне за платьем, Ваня, налив воды в тазик и, убирая капусту и прочие ингредиенты с моих волос, помогал отмываться от борща.