Блюграсс

— Мышка, у нас, кажется, получился годный дуэт, предлагаю пройти ещё пару «собак», а потом рвануть в Москву и там просадить гонорар. Как тебе идея?

— Поддерживаю! — улыбнулась Мышь. — Только… — она вдруг нахмурилась, лицо стало жёстким.

— Что?

— Не называй меня «Мышка». Понял? Никогда. Это — красная линия и стоп-слово на веки вечные.

— Понял. А почему…

— Потому.

«Отыгрывает роковую стерву со страшными тайнами в тёмном прошлом. Ну ладно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы на шею вешалось».

Они болтали о том о сём, прощупывали один другого намёками и подколками, привыкая и притираясь.

И так увлеклись, что их вернули в реальность только слова «Осторожно, двери закрываются…»

Мышь вскочила со скамейки, подхватила скрипку и потянула Алекса.

— Выходим! Бегом! — крикнула она. — А то в Савёлово доедем!

Алекс, у которого все мысли крутились вокруг приятного продолжения удачного знакомства, просто подорвался со скамейки, схватил банджо, сумку с добычей, и следом за Мышью выскочил из вагона.

Свой просчёт он осознал только на платформе.

Они выскочили на остановке «Остановочный пункт имени Барсученко», до недавнего времени незамысловато «Платформа 75 километр». Поезда там останавливались не то чтобы часто.

Он со смехом — так, чтобы, упаси Боже, Мышь не решила, что он её попрекает, тёлки от упрёков просто бомбят — объяснил ей случившийся фейл.

Мышь достала смартфон, открыла расписание.

— Ближайшая собака на Москву — в двадцать три пятьдесят, — сказала она. — Придётся тут полтора часа тусить. Было бы лето — до канала бы дошли, искупались.

Или просто в лесу прогулялись…

(«Прогулялись…»)

— …У тебя поесть нечего? — Алекс покачал головой. — Гадство, и я свои припасы прикончила. Ладно. Расчухляй инструмент, поиграем.

— Для кого? — хохотнул Алекс. — Платформа пустая.

— Да для себя любимых! А что ещё делать?

Алекс хмыкнул, «расчухлил» инструмент и выбил из него несколько аккордов — Мышь ответила на скрипке. Алес заиграл блюграсс, известный каждому по фильму «Избавление», по сцене, где городской турист и малолетний дегенерат из глуши дуэлируют на гитаре и банджо.

Скрипка в руках Мыши то отрывисто вскрикивала в тон аккордам Алекса, то выводила причудливые соляки, связанные с банджо только ритмом.

Они играли, потом сидели и болтали, потом снова играли. Кроме них, на платформе не было никого. Звуки музыки летели в прохладый сырой сумрак позднего октября — как вдруг в их дуэте появился третий. Кто-то подходил к платформе умело подыгрывал на губной гармошке.