Разбитые иллюзии

И кто был прав? Кто выиграл? Тот, кто отбирал лучших и играл ими словно игрушками – или тот, кто принял под свою защиту всех без разбора?

Я – дочь своих родителей, и я отбираю лучших. Но я ими не играю. Нет. Люди достойны уважения и любви. Только не все, ох, не все…

Время словно свернулось в кольцо.

Костя и Вик.

Костя… И Вик…

Мы могли бы… Я выросла, я уже не глупый ребенок. А Вик – не старый солдат, потерявший кров и друзей. У нас могло бы быть будущее. Могло бы… Сердце сжалось в светлой тоске от проблеска надежды.

От этих мыслей мне захотелось бежать куда-нибудь, забыться в мерном движении без цели и направления.

Я тихо покинула праздник.

Шон всё понял, он мудрый, хоть и не во всём. И у него своё мнение о моих отношениях с Виком. Никто из моей внезапно сложившейся семьи не в восторге от того, что человек, да ещё почти Страж, так много для меня значит. Но Шон, пожалуй, лояльней всех, и он решил помочь мне по-своему. Отвлечь от глупых мыслей, навеянных свадьбой человека и divinitas.

Следующим утром Шон сообщил, что хочет официально познакомить меня со своим отцом – Уту. Строго говоря, Уту не отец Шону, а как бы крёстный. Шон родился человеком и умер, а уже после смерти его превратили в инкуба. Естественно, не Уту это совершил. Древний бог сделал «подарок» новорождённому, не умеющему сдерживаться и управлять собой чудовищу, что в итоге, через столетия, привело того к освобождению и вылепило из безмозглого инкуба моего названого брата.

Я побоялась пускать древнего бога в свой дом. Пусть сейчас он слаб, но он Древний, и этим всё сказано.

В то утро моё ежедневное совещание с Дениз завершилось быстро. Управляющая уже не обижалась на меня за то, что я практически перестала уделять время ресторану, за последние месяцы она успела привыкнуть к этому и вышла, так сказать, в автономный режим. Я ей доверяла полностью, и она всегда оправдывала это доверие.

Ограбив кухню и пококетничав с Полем – гениальным шеф-поваром и гениальным истериком, превращавшим жизнь всего персонала ресторана то в рай, то в ад, я возвращалась к себе в кабинет, жуя банан по дороге.

Чуть нервничающий Шон и какой-то опрятный смуглый старичок поджидали меня у двери…

Это – Уту???

Сильно же он изменился за два месяца. В ту решающую ночь он вылез на карниз десятого, кажется, этажа и, заглядывая в окно с наружной стороны, пытался знаками объяснить, что в моих силах всё изменить и спасти Шона.