Разбитые иллюзии

Я не приказывала ему выйти, поэтому он остановился у двери, выбирая место, где снова сможет держать Оптимуса на мушке.

– Так что ты ищешь, дорогой братец? – снова спросила я.

– Оружие.

– Оружие? – непритворно удивилась я.

– Ах, не пугайся, сестричка, у тебя есть такой смелый пёсик, он тебя защитит, – похоже, Оптимус не издевался, а его слова просто не поспевали за мыслями.

– Братец, да я не пугалась, пока ты меня утешать не начал.

– Ах я болван, – расхохотался он.

– Понимаешь, сестричка, оружие живое, – он замялся, – и оно направлено против весенних.

Тони ответил глухим рычанием.

– … и смелый, – закончил Оптимус, разглядывая моего оборотня.

– Оптимус, не дразни его, – холодно попросила я.

– Ах, да кто же его дразнит? Такая прелесть. Может, ты дашь мне его на время, на чуть-чуть, по родственному?

Я настолько опешила от такого предложения, что не сразу нашлась с ответом.

– Нет, у волкодавов может быть только один хозяин на всю жизнь.

– О… волкодав! Шотландский?

– Кавказский.

– Кавказский… кавказский… А, это мохнатые такие? Прелесть.

– Оптимус, так что за странное живое оружие ты ищешь? И для чего? Оно потерялось, и ты хочешь вернуть его владельцу? – невинно поинтересовалась я.

– Нет-нет, владельцу я его вернуть не хочу, – рассеянно ответил психопатичный родственник.

– Себе оставишь?

– Полноте, что за предположения, Патриция? Ай-ай-ай!

– Тогда зачем?

– Оружие опасно, его надо уничтожить, что ж ты, сама не понимаешь?

– А ты сможешь его уничтожить?

– Да и твой милый пёсик сможет, главное – их близко к себе не подпустить.

– Они?

– Да, Пати, – он тут же стал серьезен. – Они. Выглядят как флерсы, только без крыльев. И они очень опасны. Притворяются страдальцами и высасывают всю силу из жертв. Досуха. До смерти. До обращения в сырую землю, – он буквально вбивал в меня эти фразы.

– Ясно…

– Главное – им не верить. Они могут говорить что угодно, но у них нет своей воли, они – оружие. Говорящее, думающее оружие, которое может быть очень искренним и лгать само себе.

– Ясно…

– Я напугал тебя, сестричка?

– Нет, Оптимус.

– А зря… Я чувствую, они где-то недалеко, знаешь, они оставляют vis-след, я слышу его как вонь. Ужасную вонь. Запах ландышей и мертвечины. Ты не слышишь?

– Нет.

– Они опасны, Патриция.

– Да, конечно.