Тонкий лед

Непонятное существо, скользкое и холодное, наконец-то пролезшее из своего темного мира в наш и дорвавшееся до тепла и солнца людских душ. И после насыщения способное творить настоящие чудеса. «Жизнь, конечно, удалась, если ты наелся всласть…» Боже мой!..

Наверное, подобной нелюди было достаточно во все времена, но с каких-то пор она начала объединяться в кланы и передавать свои проклятые «отличия» по наследству. В том городе, где я живу, к ней относится приблизительно треть всей «верхушки». Да, ты можешь не верить, но кому, как не мне, знать об этом.

И как же страшно бывает слышать, когда эти люди во время публичных выступлений или фарса, что здесь называют «выборами», призывают тех, кого считают «кормом», голосовать «душой и сердцем». Но куда хуже – смотреть, ведь я вижу почти все, что происходит на самом деле во время их пламенных речей.

…Я сбежал под утро – после того, как эти сволочи, наконец, успокоились и заснули. В чем был, не взяв с собой ни вещей, ни денег, всеми силами стараясь не поддаться апатии.

Наверное, у меня был шок, поэтому я не сообразил, что хотя бы одного из мучителей можно отправить на тот свет, а зимой легкая рубашка и штаны не спасут от пронизывающего ветра и мерзлого холода. Да я и не чувствовал тогда абсолютно ничего: душу словно вывернули наизнанку и прошлись по ней грязными копытами.

Поначалу я несся скачками, точно заяц, спасающийся от охотников, потом пошел все медленнее и медленнее. Помню, что погода была по-анширски гнилой, в воздухе висела влага, и я то и дело разбивал лед на подстывших лужах. Не раз промочил ноги, но это уже не казалось чем-то важным. Когда я совершенно выбился из сил, то просто прилег на землю и заснул, убедив себя, что все случившееся – лишь дурной сон, и поутру ты, мама, придешь меня будить.

Очнулся я в городской больнице и несколько недель пролежал с высоченной температурой и жестоким кашлем. Сквозь бредовые видения и лихорадку до меня с трудом, но доходили отдельные фразы врачей о совершенно уникальной сопротивляемости организма и желании подробнее исследовать ее причины. Как же смешно это было слышать – ведь внутри не осталось практически ничего, способного бороться за жизнь и побеждать.