Тонкий лед

Неужели тоже влияние моей крови? Или просто редкая человечность? Да, я знал, что семья Роберта погибла во время одной из эпидемий, но вот так, запросто, принять в свой род совсем чужого человека?!

В ответ на мой ошарашенный взгляд он рассмеялся, тряхнул меня за плечо и проговорил: «Ничего, прорвемся!»

Знаешь, мама, а мы ведь быстро сдружились с ним, несмотря на то, что между нами было восемь лет разницы. Но я почти никогда не пытался его отговаривать от бутылки. Доводил до дома, пока мы жили в одной квартире, пытался, как мог, протрезвлять – но ни разу не упрекнул.

Просто потому, что сгорал от стыда, хорошо понимая, кто виноват в его запоях. И неважно, что у Роберта была к этому склонность: в сошедшей с гор лавине виноваты отнюдь не горы, а тот придурок, который начал орать от восторга, увидев их.

А тучи над головой друга становились все гуще. Несколько раз его вызывали к начальству и прямым текстом говорили, что он ходит по тонкому льду. Роберт покаянно кивал головой, честно старался держать себя в руках, но его терпения хватало ненадолго, и, рано или поздно, он опять срывался.

Пока однажды, делая операцию на хмельную голову, не ошибся – и по халатности не убил пациента.

Дело бы точно замяли – умерший был обычным человеком без связей, а ошибиться может каждый. Но, как назло, над нашим заведением в те дни висела очередная проверка, и Главный просто выбросил ржавое звено из своей цепочки.

В итоге Роберт оказался без работы, да еще с таким отзывом, от которого не то, что в бутылку залезешь – вешаться пойдешь, ведь в нашем городе после подобных записей в трудовых листках устроиться на нормальную должность нереально.

И самое отвратительное, что первым и главным палачом для моего друга стал он сам.

Я в то время уже отучился и теперь нарабатывал опыт в «родной» больнице. Роберт частенько давал мне советы, спрашивал о делах, наших общих коллегах, проблемных пациентах. Некоторое время я помогал ему – и деньгами, и сочувствием.

Он обижался в ответ, говоря, что для взрослого мужчины это слишком унизительно.

А спустя три месяца после своего ухода он отравился. В заключении написали, что некачественным алкоголем, но я-то слишком хорошо его знал – мой друг за версту чуял дурное пойло.

Тот человек, что сменил Роберта на его должности, не сошелся с нашим Главным характерами, и… На это место предложили меня. Как молодого специалиста, подающего большие надежды.