Спасите меня, Кацураги-сан! Том 5

А это, чёрт возьми, очень важно!

Нельзя посылать пациентов с порога. Нельзя насмехаться над ними. Нужно уважать и больных, и коллег.

И нельзя говорить коллегам: «о чём болтаете, мальчики?».

– Акихибэ-сан, – произнёс я, повернувшись к дочери нового главного врача. – Рабочий день ещё не закончен. Пока что нам следует обращаться друг к другу в более официальной манере.

– Да ну? – улыбнулась она. – Ну в таком случае, простите меня, Кацураги-сан, Кондо-сан.

Она поклонилась.

Я решил, что она сделала выводы, а до этого допустила ошибку ненамеренно.

Но хитрая ухмылка на её лице быстро заставила меня изменить мнение.

– Да чего вы такие все из себя официальные? – рассмеялась она, а затем переключила внимание на Кондо Кагари. – Как тебя зовут?

– М-меня? – покраснел Кондо.

Боже правый, и это – дочь того достойного специалиста, который встанет на должность нового главного врача?! Обращение на «ты» между сотрудниками одного возраста ещё можно было бы счесть нормой на моей Родине. Мы со сверстниками всегда общались на «ты».

И обращались по имени-отчеству лишь при старших коллегах и пациентах.

Но в Японии такое обращение равноценно оскорблению или неуважению. Я уже привык к местной системе и начал понимать, что суффиксы решают очень многое. А система постановки «вы» или «ты» в разы сложнее, чем в России. Японцы слишком яро следуют традициям даже в двадцать первом веке.

– Меня Кагари зовут, – неожиданно заявил Кондо.

Я ударил себя ладонью по лбу. Да с какой стати он-то ей решил подыграть?!

– Акихибэ-сан, Кондо-сан, – перебил их я.

– Лучше я сделаю вам замечание до того, как это придётся сделать кому-то из руководства. Сейчас вы находитесь в клинике. На своей работе. Здесь нельзя общаться между собой так, будто вы решили поболтать со сверстниками на перемене между уроками в старшей школе.

– Кацураги-сан, – прищурила глазки Акихибэ Акико и положила ладонь на мою грудь. – Я – дочь главного врача и могу позволить себе общаться, с кем захочу, и как захочу.

Приехали… Кто бы мог подумать, что у Акихибэ Шотаро окажется такая дочурка!

Я взял двумя пальцам рукав её халата, словно анатомическим пинцетом, и убрал руку, которую она положила на меня.

– Да хоть дочь самого императора Японии, – усмехнулся я. – Ведите себя соответствующе.

– Хм, – хмыкнула Акико, спрятав руку в карман халата. – Стажировка ещё не началась, а вы уже ведёте себя так, будто я должна быть вашей послушной ученицей.