Апельсиновый вереск. Дорога возврата

Они летели не более пятнадцати минут, но щеки, губы и нос, Этери практически не чувствовала.

— Как вам удалось приручить шэнга? — спросил Бальфур, когда они подлетали к цепи невысоких заснеженных холмов.

Этери едва смогла повернуть голову. Она не сразу поняла, что он говорит об олене, на спине которого вдруг выросло два сильных крыла.

— Я не приручала, — прошептала она, стуча зубами от холода. Когда они уже прибудут на место?!

Бальфур вновь одарил ее внимательным, ничего не значащим взглядом и прежде чем приземлиться рядом с широким круглым колодцем, возвышающимся на холме, сказал:

— Шэнг, существо мира мертвых никогда не позволило бы оседлать себя какому-то человеку, — в каждом его слова скользило равнодушие, но Этери видела, что его раздражает ее незнание.

Олень… вернее шэнг, мягко приземлился рядом с Бальфуром. Этери не слезла, а скатилась с его спины, упав в большой искрящийся сугроб. Кое-как отряхнувшись от снега и не переставая дрожать, она подошла к Бальфуру, который ожидал ее рядом с каменным колодцем.

— Опять прыгать? — с кислой миной спросила Этери.

Бальфур ей не ответил, лишь перемахнул через каменный борт и скрылся во тьме. Вздохнув, Этери обернулась. Шэнг держал в зубах ее походный мешок с вещами и не сводил с нее заинтересованного взгляда. Девушка поспешила забрать его, перекидывая через плечо.

— Не хочешь со мной? — усмехнулась она. Еще секунда, и она превратиться в ледяную статую.

“Откажусь”, — стремительно пронесся в ее голове настолько низкий голос, что Этери вздрогнула.

— Умеешь говорить?

“А тебя только это смутило?”.

Этери поджала губы, а шэнг склонил голову. Если бы олени могли ухмыляться, то он бы обязательно это сделал.

“Мое имя Элиаш. Уверен, мы еще встретимся, моя королева”, — сказал шэнг и склонил перед ней голову.

Перед ней преклонилось существо мира мертвых. Этери решила, что это не такой уж и плохой знак, перелезла через борт колодца, чтобы снова сигануть в неизвестность.

В этот раз летела она недолго и поймал ее Бальфур.

Этери никогда бы не подумала, что под холмом может находиться настолько огромное помещение. Через весь темный зал, в котором они находились, тянулись ряды коринфских колонн. Пол был устелен черно-белой аккуратной плиткой, а под высоким потолком находилась высеченная из камня цвета слоновой кости люстра. Более сотни зажженных свечей мягко освещали зал.