Сороковник. Книга 3

Только на этот раз не бьёт оземь, а словно перезаряжает на ходу помповик, как Сара Коннор в финальной схватке с Терминатором. Направляет навершие на циклопа, который, хоть и помят слегка, но уже топает в нашу сторону. От его чугунных шагов площадь содрогается.

– А ну-ка… Огонь! – тихо и со вкусом командует Рорик. И в тот же момент между великаном и нами вырастает стена огня, полыхающая жаром. Несколько секунд уходит на то, чтобы понять: пламя извергается не посохом, тот лишь оживил обережный круг.

Он успел его замкнуть, этот отчаянный парень, он это сделал! О, теперь я понимаю, как рождаются Герои!

Поперхнувшись горячим воздухом, герой просит жалобно:

– Давай отойдём, что ли...

По стеночке пробираемся к повороту на ближайшую улицу и остаток зрелища досматриваем оттуда. Подозрительно близко пахнет палёным, что-то сухо потрескивает над ухом. Торопливо хватаюсь за голову: так и есть, с левой стороны волосы укоротились и словно спеклись. Но это ещё терпимо, прихожу к выводу, косясь на компаньона: у того шевелюра тоже подпалена, но самую малость, значит, и с моей всё не так плохо.

В одном месте, как-никак, побывали. А вот лук нагрелся сильно, но это ещё полбеды...

Бдзиннь! Чего я и опасалась. Тетива лопнула, больно хлестнув по руке в последний раз. Побочным эффектам от огневой магии в играх явно не уделяется должного внимания.

Машинально лезу в карман за запасной. Вот досада... Я ж левша наполовину, сунула моток в левый карман, а этим же боком стояла к барьерному огню.

Вот и имею, что имею: бесформенный клубок спутанных спёкшихся жил. С полминуты обречённо смотрю на него. Это не по правилам. У меня же лутовое оружие, именное, оно должно быть наипрочнейшим, бессмертным, можно сказать, и вдруг такое!

Ничего удивительного. Никаких побочных эффектов здесь нет, вдруг доходит до меня. Игрок бонус дал – Игрок и отобрал. За то, чтобы не лезла, куда не надо. Ещё немного – и я начну истерически смеяться.

– Как ты думаешь, – говорит меж тем Рорик, пытаясь что-то высмотреть за трёхметровыми языками пламени, – ещё кто-нибудь полезет?

И вдруг он, зардевшись, быстро целует-клюёт меня в щёчку. В смущении отступает.

– А-ага. Пожалуйста, – невпопад говорю, оторопев. – Надо понимать – ты мне так «спасибо» сказал?

И снова мы глядим туда, откуда пришли. В небо уходят клубы чёрного дыма, несёт чадом и гарью, но что отвратительнее всего – палёным мясом.