Сороковник. Книга 3

А не запер ли меня дорогой наречённый, кстати? С него станется – прощальным взмахом руки приклеить заклинание на вход, ведь наверняка он не просто так настоял, чтобы я ушла в дом, а потом уже сам уехал. Или у меня паранойя?

Повернув ручку, осторожно тяну дверь на себя и перевожу дух. Надо же... А мог бы и запереть. На какой-то миг даже становится неловко за предстоящий уход. Открываю – не нараспах, а только, чтобы увидеть гостя, придерживаю за ошейник Нору, которой надо непременно высунуться наружу и обнюхать пришельца.

– З-здравс... Д-доброе у-утро, госпожа И-ива...

Так. Ко всем своим несчастьям он ещё и заика.

– Доброе, господин Йорек – отвечаю нейтрально. – Чем обязана визитом в столь ранний час?

Похоже, подобным обращением я ввергаю его в ступор. Он несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать – и не может. Глаза у него покрасневшие, как после бессонной ночи, сам помятый, пожухлый... даже балахон из крепкого небелёного льна висит на худых плечах мешком и кажется, что вот-вот расползётся в клочья.

Ведун в очередной раз набирает воздуху, чтобы выдавить из себя застрявший слог, и тут я, не выдержав, хватаю его за руку и втаскиваю в дом. Мне стыдно. Ужасно стыдно.

– Тихо, Нора, – командую собаке. – И ты помолчи, парень, не старайся зря. Иди-ка сюда, садись.

Чуть ли не силком пихаю его за стол. Нахожу остывший чайник, поспешно наполняю стакан водой и сую в руки ведуну. И по тому, как он торопливо, махом, осушает этот стакан, роняя капли на подбородок, как подрагивают тонкие пальцы с заусенцами, вдруг понимаю, насколько ему хреново.

Господи, да он мальчик совсем, ему и восемнадцати, должно быть, нет! Как же его занесло на такую должность?

Нора, довольная, что можно пообщаться с новеньким, уже сидит рядом, высунув язык, и кладёт когтистую лапу пришельцу на колено. Вздрогнув, тот растеряно её пожимает. Роняет посох, зажатый подмышкой, алеет, как маков цвет и наклоняется поднять.

– Есть будешь? – спрашиваю.

Он таращит на меня глаза в изумлении, наконец, кивает. – Ты успокойся. Посиди, подожди немного.

Приходится подпрыгнуть, чтобы стащить с крюка вчерашний окорок. Маге с его-то ростом и длинными руками хорошо, а вот мне – изволь изощряться. Жарить не буду, не до изысков: похоже, парень не просто оголодал, а истощён. Потратился за ночь, энергии перевёл немало, а восполнять толком ещё не умеет. И поесть ему некогда, а может и негде.