Сороковник. Книга 3

– Ты не ужасаешься? Женщина, или ты от страха не в силах сказать ни слова?

Я разжимаю губы только для того, чтобы сказать банальную фразу:

– Ты этого не сделаешь.

Губы всё ещё плохо меня слушаются, голос тускл и невыразителен, что даёт Рахимычу повод считать, будто я дохожу до нужной кондиции. Он удовлетворён.

– За себя не бойся, несравненная, ведь ты остаёшься под моим покровительством! Ты согласна, не так ли? Со мной тебе будет гораздо лучше, чем со своим нелюдимым… – он презрительно фыркает, – мужем, который не в состоянии заставить женщину не выходить из дому в опасное время.

Наивный идеалист твой бывший супруг, хоть и крепок оказался, пришлось посылать к нему даже двоих.

У меня дрожат губы. Мага… убит? И вдруг я вспоминаю, что видела его вчера живёхоньким. Чары, Ваня, это чары. Соберись.

Я умудряюсь, уперев сквозь ткань кармана один конец шпильки в диван, проткнуть ладонь. Это больно. Это заставляет меня невольно страдальчески морщиться.

– Надеюсь, ты не слишком огорчена? – с притворным сочувствием осведомляется Омар.

– Ничего, я представлю тебе достойную замену. Я ведь не просто так говорил о переплетении судеб, Обережница, ибо я беру тебя с собой, в другую жизнь.

– Нет, – коротко отвечаю. Должна же я сделать вид, что сопротивляюсь, что сдамся, но не сразу? Кровь начинает просачиваться через ткань. Осторожно поворачиваю ладонь так, чтобы собрать в горсть и, должно быть, снова в моих глазах страдание от неловкого движения: застрявшая шпилька, которую в своё время показательно метнул в меня Али, наконец причиняет несусветную боль.

Я воткнула её, а вытащить незаметно не могу. Ну и не надо. Мне нужно больше крови.

Омар в показном недоумении вскидывает брови.

– Нет? Правильно ли я понял? Ты цепляешься за остатки прошлого, презрев блистательную роскошь будущего? Тебя ждёт жизнь, полная услад, нарядов и угощений, толпы рабов и служанок, вечный праздник… тебе этого мало? Жизнь покажется тебе райским садом, и ты навсегда захочешь остаться со мной, слышишь, навсегда! Пойдём, Обережница!

В соловьиные трели добавляется боевой клёкот ястреба, пикирующего на добычу.

Вот-вот – и Обережница сломается, и даже не потребуется брать её силой. Вот-вот…

– Пойдём! – говорит он повелительно. И я встаю.

– Что у тебя в кармане? – быстро спрашивает он.

Один из магов-телохранителей судорожно дёргается.

– Нет, Сафи, не сметь! И ты, Ремиз! Она нужна мне живая!

– Ты! – это уже в мой адрес.