Бакэнэко

Под пальцами Вайс ощутил тугой комок работающих мышц. В следующий момент руки обожгло огнем. Он отдернул их. Хотел закричать, но не смог — разорванное горло могло издавать только хрипы, да и те глушила выплёскивающаяся толчками кровь. Сознание быстро покидало его, заставив вновь оказаться на неровном бетонном полу.

Глядя почти невидящим взглядом в далёкое чёрное небо, Вайс пожалел, что приходившие менты не смогли или не захотели его расколоть.

Герман вновь и вновь наносил удары задними лапами. От груди и горла убийцы его хозяйки остались одни ошмётки.

Теперь были ещё двое — их имена, их внешность. Всё это вливалось в кота с каждым глотком крови Вайса. И вместе с этими знаниями в рыжего вновь вливался дикий огонь, сжигающий его изнутри. Совсем немного этот огонь притупляла дрянь, остававшаяся в крови его жертвы. Эта дрянь заставляла лапы двигаться ленивее, медленнее глотать кровь.

Наконец, Герман оставил мёртвого человека и на животе отполз к лестнице.

Первый — думал кот, свесив морду со ступеней в дыру, ведущую вниз. Только, он был последним из трёх.

— Мяу.

Было больно, а всё тело сотрясала сильная дрожь.

Кот встал на лапы и, шатаясь, начал искать самое холодное место. Вместе с дрожью, над его телом властвовали волны внутреннего огня.

Хозяйка умерла, глядя в глаза этой твари, но были ещё двое. Раньше у Герман знал только их запахи — описать этих двоих Франт не смог. Теперь у него появились имена и образы, взятые из памяти Вайса.

Кот скрутился клубком, пережидая очередной приступ боли, ощущая приближение забытья. Ничего, это пройдет. Он отлежится здесь — на холодном бетоне. Потом отправится на новую охоту.

Как сказал Вайс? Следовало начать с Жеки? Им вполне можно продолжить.

Глава 4

Лежать было неудобно и холодно. Бетонное крошево впивалось в тело, старательно лезло между подушечек задних лап. Герман дернул лапами, стремясь вытряхнуть мешающие камешки.

Лапы слушались плохо. Ко всему прочему — они показались рыжему непривычно длинными.

Подняв лапу, чтобы умыть морду и протереть глаза, Герман увидел нечто вовсе уж чужое.

Крепкая человеческая ладонь, покрытая с тыльной стороны густой рыжей порослью, жесткой и короткой. Пальцы тоже оказались короткими с широкой, крепкой ногтевой пластиной.

Рыжий пристально вгляделся в эти пальцы, сжал их несколько раз в кулак, всякий раз растопыривая в стороны, пуская волной. Потом он попробовал выпустить когти.