Бакэнэко

Пускай это будет злой шуткой. Пускай тебя не окажется в этих тёмных комнатах.

Никто не вышел, никто не появился за спиной кота во дворе. Герман знал — ему надо войти в дом. Он понимал, чем пахнет беда, случившаяся в доме. Беда пахла кровью.

Никогда в своей долгой, по кошачьим меркам, жизни Герман не ходил так медленно и осторожно. Каждый свой шаг кот сопровождал очередным громким «Мяу», тонувшим в темноте дома. Рыжий видел разбросанные по полу вещи. Осколки посуды, валяющиеся на полу кухни, ловили слабый свет, стремительно надвигавшейся ночи.

В небольшом коридорчике при входе истрепанной грудой валялись куртка и джинсы Кати — карманы вывернуты, подкладка разорвана. В глубине одной из двух комнат, Герман заметил тёмный силуэт перевёрнутого старого шкафа. Когда-то этот двустворчатый старичок хранил все вещи его хозяйки. Потом его перевезли на дачу — хранить небольшое количество вещей, способных понадобится здесь.

Девушка лежала на полу спальни, почти возле печки. Распластанное тело, руки раскинуты в стороны, залитое кровью лицо повёрнуто в сторону двери.

Рыжий бросился к хозяйке. С разбегу ткнулся своей большой головой в лоб девушки. Та не отреагировала.

Кот мягко ударил Катю по лицу лапой. Он иногда делал так по утрам, когда хозяйка ленилась просыпаться и затягивала со столь важным делом, как его завтрак. К, запылившейся за день, лапе кота пристало что-то липкое и влажное.

Очень быстро рыжий перепачкался. Вся его шерстка превратилась во множество слипшихся между собой неопрятных волосяных сосулек.

Однако, кот не оставлял своих попыток разбудить хозяйку. Хотя, кто будет спать с открытыми глазами?

Герман понимал всё случившееся так же хорошо, как и любое другое существо в природе — на уровне врождённого инстинкта. К тому же — он сталкивался со смертью и не раз.

Вот только, понимая случившееся, он отказывался его принимать. Не мог этот день закончиться кошмаром. Да и разве имело значение какой день? Любой день не мог, не имел право, заканчиваться вот так.

Прошло много времени, прежде чем полностью изможденный кот признал — его хозяйки больше нет. От неё осталось только тело.

Герман лег рядом с умершей девушкой и принялся вылизывать её лицо. Своим шершавым языком кот старался привести в порядок кожу хозяйки. Он ощущал вкус крови и засохших слёз. Чувствовал пыль, приставшую к щекам мёртвой девушки.

Слёзы и кровь смешивались с его слюной и растекались по телу жгучей волной, причинявшей рыжему боль.