Последний самурай

– Бормотала матушка сквозь всхлипования.

Честно говоря, я так уморился за этот день, что сил не было вообще. Хотелось просто лечь, закрыть глаза и вырубиться. Тем более, рассказывать матери про свою встречу с демоном не планировал. Да и про якудз тоже. Ей ни к чему подобные волнения.

– Все хорошо. Жив, здоров. Просто так вышло. – Ответил я, а потом по традиции поцеловал родительницу в макушку.

Сначала успокоил и уложил ее спать, затем улёгся сам. Вырубился в один момент.

И конечно же мне снились сны. Если более конкретно – девка из сквера снилась.

Демоница. Ее верхняя половина бегала за мной на руках и ругалась почему-то по-русски. Чистым, художественным, таким родным и близким сердцу матом. А ноги в стороночке плясали чечётку.

Проснулся я от звука хлопнувшей двери. Не сказать, чтоб он был сильным, но меня буквально подкинуло на месте, глаза открылись сами собой. Прислушался, соображая, не тот ли это, кто мне нужен.

Точно... Явился со службы брат. Шаркает ногами в гостиной-кухне.

Я сполз с матраса и вышел из спальни.

Нужно поговорить с Кэзухиро пока он никуда не смылся. Судя по воспоминаниям Такито, дома братец бывает редко. Если провороню его сейчас, потом придётся ловить по всему Токио. А до срока, обозначенного якудзами, осталось около шести часов, и пока вообще неясно, чем завершиться данная история.

Семья – это звучит гордо! Но не всегда

Конечно, разговор у нас с братцем не задался. В этом никто и не сомневался. Если человек – мудак по жизни, то вполне понятно, ждать от него нормальных поступков точно не приходится.

Даже в отношении семьи.

А Кэзухиро, по-моему, ни Такито, ни матушку своей семьёй не считал. Любил он только себя, думал только о себе, на всех остальных плевал с высокой колокольни.

– Ко мне в офис заявились якудзы. – С ходу сообщил я ему, как только вышел из комнаты.

Старался говорить тихо, чтоб не разбудить мать. Она, бедненькая, и так половину ночи бегала от окна к двери, а потом обратно к окну, переживая за мое благополучие. Чисто теоретически, чужая для меня женщина, но от ее заботы на душе было тепло.

И дело не только в эмоциях Такито. Мне самому это доставляло удовольствие. Именно мне.

Я остановился возле низкого, похожего на татами, дивана, который находился посреди комнаты. Кэзухиро уже снял обувь и теперь топтался здесь же, однако на мое появление пока никак не реагировал. На слова – тоже

Я с интересом рассматривал неприятную физиономию того, с кем по странному стечению обстоятельств мы числимся родственниками.