Колдун и Сыскарь

Их принял управляющий имением Харитон Порфирьевич — дородный, гладко бритый мужчина лет пятидесяти двух — пятидесяти трёх от роду, с остатками некогда кучерявой шевелюры над оттопыренными ушами, толстым мясистым носом и маленькими, умно поблёскивающими, синими, будто незабудки, глазками, спрятанными под тяжело набрякшими верхними веками и низкими кустистыми бровями. Он с удовлетворением осмотрел добычу, послал дворовых с носилками за телами и сам предложил Симаю и Сыскарю завтрак — гречневую кашу с молоком и маслом.

— И я с вами, пожалуй, откушаю, — сообщил.

— Что так, Харитон Порфирьевич? — весело осведомился Симай. — Заботы одолели, что и поесть некогда? Непохоже на тебя, ты человек на дело умелый, спорый, работа сама идёт, не упирается. Да и людишки тебя любят, я ж знаю, мало кого из-под палки робить заставлять приходится.

— Так-то оно так, Симаюшка, — вздохнул управляющий. — Да только с годами-то легче не становится.

— Брось, брось Порфирьевич! — воскликнул Симай. — Какой там стареешь — в самом соку мужчина. Верно я говорю, Андрюша?

— А то! — подтвердил Сыскарь. — Всем бы в ваши годы так выглядеть, Харитон Порфирьевич.

— Льстецы, — хмыкнул управляющий. — Одно слово — гулящие люди, охотнички. Ладно, давайте поедим, а потом разговаривать будем.

— Нешто разговор деловой имеется? — заинтересованно осведомился Симай.

— Имеется, — коротко ответил Харитон Порфирьевич и повлёк гостей на кухню.

Андрей уплетал горячую гречневую кашу, заправленную сливочным маслом и молоком, и думал, что нет худа без добра. Не перенесись он колдовским образом на триста лет назад, никогда бы не узнал, что самая на вид обычная еда может быть такой вкусной. То есть, понятно, что и масло, и молоко здесь совсем иного качества, нежели то, что продаётся в московских супермаркетах. Но чтобы настолько разнился вкус?! Или он всего лишь соскучился по этой еде — гречневой каше с молоком? Может быть.

— Спасибо, Харитон Порфирьевич, — поблагодарил он хозяина, по примеру Симая облизывая деревянную ложку и кладя её рядом с миской. — Язык проглотить можно, большая мастерица ваша Прасковья. Хоть и боюсь показаться излишне нахальным, но всё же спрошу. А нет ли чаю или, ещё лучше, кофею?

— Ого! — усмехнулся хозяин. — Кофею ему. Губа не дура.