Спасите меня, Кацураги-сан! Том 4

– Это вы о ком? – не понял я.

– Об урологе. Кондо-сан сказал, что Никиширо Кусэй увязался вслед за нами, – напомнила она. – Если он поедет, думаю, мне придётся отказаться.

– Да, и мне тоже! – пискнула Нагиса Йоко. – Он меня щупал прямо на диспансеризации!

Сакамото Рин и Митсуси Коконе поддержали Хикари и Йоко суровыми кивками.

– Не переживайте дамы, от Никиширо-сан я уже избавился, – сказал я. – Вы только пример с Кондо-сана не берите и сами лишнего о наших планах на выходные постарайтесь не болтать. Вы помните правила.

Пустят ложные слухи и лишат премиальных.

– Но ведь это вы начисляете нам премиальные, Кацураги-сан! – подметила Хикаре.

– Верно, Лихачёва-сан, – согласился я. – Только если из-за чьей-то болтовни лишат премиальных меня, я сделаю со всей профилактикой то же самое.

Девушки хорошо издали вздох, выражая своё возмущение.

Разумеется, я не собирался лишать их премиальных, но было необходимо держать подчинённых в тонусе.

Рабочая неделя стремительно шла к концу, и с каждым днём Кондо Кагари становился всё бодрее и бодрее.

Либо мой совет помог и ему удалось выбрать между семьёй и честными клиническими испытаниями, либо Кондо попросту очень ждал поездки на горячие источники.

В пятницу вечером наша компания из шести человек собралась на автостанции, откуда выезжал автобус. Наш маршрут пролегал за пределы Токио, где и располагался онсэн «Сакуродзи».

– Ну что, народ! – воскликнул Кондо. – Нас ждут горячие источники!

С этим «боевым кличем» Кагари первым запрыгнул в автобус, а вслед за ним вошли и медсёстры профилактики.

Уж больно странно и подозрительно эмоционально начал вести себя Кондо. Я был готов поспорить, что он выделывался перед Нагисой Йоко. В последнее время он чересчур много стал о ней упоминать.

Я забрался в автобус последним и сел рядом с Хикари в самом конце автобуса.

Погода выдалась жаркой, поэтому почти вся наша компания притомилась и уснула уже ко второму часу поездки.

Только мы с Хикари время от времени шёпотом переговаривались на русском языке. Кажется, к зависимости от кофе, у меня добавилось ещё одна ломка.

Всё чаще и чаще мне хотелось вспомнить прошлую жизнь и изящество её языка.

Хотя не стану жаловаться, японский тоже был достаточно интересным. Во многом, куда сложнее и местами даже красивее, чем русский. Но всё-таки себя не обманешь, душу манило к чему-то родному.

К онсэну «Сакуродзи» мы приехали ближе к десяти часам вечера. Все выползли из автобуса, как сонные мухи, и принялись разминать затёкшие конечности.