Там, где всегда идёт дождь

И снова закутался в широкую тряпку как ни в чём не бывало. Мои бараньи уши опустились, ужасаясь его нечистоплотности.

— Ты же им пол вытер, ты чего!

— Да брось, дядь, все хорошо.

— Но, но... — сил спорить не оставалось. Я лишь ниже опустил уши и погладил себя по рогам. — Ладно, садись, я сделаю чай. Или чего ты хочешь?

— Я коктейль люблю, с сангрией и соком!

Я на секунду остановился, доставая из шкафа чай, и обернулся на племянника, у которого водоросли в волосах застряли.

— Это же алкоголь...

— Ну, а по мне что, не заметно, что я люблю? — ухмыльнулся тот, скаля клыки.

— А, но...

— Да ладно-ладно, давай свой дурацкий чай. Только с фэйрийской травой вместо мяты.

— Море, ты же шутишь, да?

— Вообще-то нет, но ладно, давай и свою дурацкую мяту.

— Упаси меня Королевство.

Я отвернулся к чайным коробочкам, неосознанно качая головой.

Никогда не думал, что дети и правда такие капризные, странные и любящие выпить. Он же вроде подросток? Забавно, я-то выгляжу как ребёнок, да и веду себя подобающе, а старше вот этого вот чудища.

Вскипятив воду, я вымыл руки и снял фартук, повесив его у окна, чтобы сушился. Налив горячего напитка себе с ягодами и Морю с мятой, я поставил чашку перед ним и уставился на жидкость, почёсывая одно копытце другим. Племянник отпил чаю, громко хлюпая и проливая часть на стол и на оранжевое полотенце на его плечах. После этого он уставился на меня — я чувствовал, как он прожигает мои дурацкие кудряшки глазами и говорит:

— Ну, ответ? Давай же, я выведу тебя на улицу, и папа не успеет помешать, да и никто не узнает тебя в принципе.

Я помычал.

— Я долго думал, много вариантов, но... — протянул руку к правому рогу и вытащил пальцами монетку, которую я спрятал, зацепив за него. Я положил монету перед Морем. — Твой вопрос: сколько тебе надо таких монеток, чтобы купить мне счастье. Эта монета почти ничего не стоит, и счастье не стоит ничего, его нельзя купить.

Море смотрел на меня, отпивая чай с мятой. Смотрел и смотрел. Не улыбается, не смеётся, не грустит — ничего.

Да что с ним? Я не прав? Вот ведь. Упустил единственный шанс снова почувствовать себя свободным. Глупое небо, глупое.

— Да.

«Да», — наконец произнес Море.