Там, где всегда идёт дождь

Корона, что часто ехала набок, спасалась от неряшливости узорами в виде цветущих кустов розы на ней.

Часто в народе говорят, что у рыжих нет души. Будет вам, это всё предрассудки. Но бывают и исключения, и в случае с Коронованным это не простая потеха. Души у него не души —это правда. Вместо неё ему дано было скорбеть. О потерянном, ускользнувшем, забытом в круговороте творящейся в мире чепухи. Обо всём, о чём нам с тобою не дано.

Скорбь была такой же трусишкой, как и её король. С детства та пряталась за спиной своего старшего брата Тлена, а теперь прячется за пышной мантией Принца.

У неё было серовато-белое лицо и большие, серые глаза, напоминающие о тумане, которые временами искрились иными цветами — в зависимости от освещения. Бинт на голове объяснялся недавней травмой девочки. Она упала. Сама ли? Несчастный случай.

Одевалась она просто. Милое белое платьице, алая заколка в виде розы на голове, лёгкая на вид накидка, похожая на королевскую мантию Принца, но утонченная, подогнанная под стиль хозяйки.

Кружев было немного: девушка не любила такое, и часто она умоляла своего короля разрешить ей одеваться как простолюдинка, но тот лишь качал головой и вручал ей новое платье.

«Одевайся достойно своего Принца», — твердил ледяным голосом юноша, отбирая у неё штаны и простую обувку.

Принц многого боялся, а Скорбь о многом сожалела. У них были сложные отношения. Сложные, как задачка для ленивого, сложные, как задумка придирчивого автора, сложные, как... как они сами. И Скорбь много печалилась из-за того, что она так хотела стать принцессой, но не могла.

Она тихо напевает в ночи, моля об утреннем свете. На рассвете они будут свободны.¹¹

Принцу без души была дана лишь скорбь. Плохо, что он влюбился в эту серость — но существовал ли иной исход? В груди он носил чернеющее сердце. Гниющие мысли в голове, забытые Вселенной слова на губах и пустота в осознании нужности кому-то. Огромная, огромная дыра.

Она очень любила цветы. Но те обращались в прах и уносились прохладным ветром, стоило ей до них дотронуться.

И его губы были черны, словно синеющие от холода, теряющие цвет от измождения, потому что он целовал Скорбь, которая делала серым всё, что любила. Общее проклятие. Совместное проклятие. Может, совместное помешательство. Они вместе сходили с ума, как и все в этой дурной сказке.

Теряли свою протекшую крышу.

«Не плачь, я тоже уничтожаю всё, чего коснусь», — отвечал Принц, утирая искрящиеся слёзы с белых щёк девушки.