Лифтовой

В руке соседа поблескивала откупоренная «Столичная», тетка держала надкушенный плавленый сырок и горбушку и при этом доверительно наваливалась на дядю Колю тяжелым плечом. Вероятно, Серафима, зачитавшись, пропустила несколько важных тостов, возможно, за знакомство, за здоровье и за чертов лифт, и к этому моменту застала «сокамерников» уже в несколько разомлевшем состоянии. Судя по интонации собеседников, где-то между тостами промелькнул и брудершафт. Дядя Коля, поглядывая на свою спутницу увлажненными глазами, вдохновенно вещал:

-  Лифтовой, Мань, я тебе говорю! Лифтовой шалит! 

Маня слушала, полуоткрыв от удивления рот.

-  Тут ведь как. Вот меня взять, например, - дядя Коля приосанился. – Мы с этим Лифтовым давние друзья. Бывалыча, тряхнет кабину, скажу ему: «Не шали!», - притихнет. А соскучится, как сейчас, так и задержит на часок-другой, вроде как погостить. И всегда днем, когда из магазина иду. На работу опоздать - ни-ни - понимает. Только вот иногда, может, когда настроение плохое, вроде как жаловаться начинает.

Тогда страху нагоняет, народ до истерики доводит. Мне-то что, я человек одинокий, понимаю, что от тоски можно и не то отчубучить. А ты, Маня, если что, не бойся….

Не успел дядя Коля договорить, чего именно не стоит бояться Мане, да и заодно и Симке, про которую собеседники уже благополучно забыли, как в лифте начали происходить странные и действительно пугающие вещи. Кабину мелко затрясло, мигание лампочки сменилось тусклым зеленоватым свечением, а снаружи раздался громкий стук и одновременно жуткий вой, похожий на волчий.

 

Теткин рот скривился и издал истошный вопль: «Маааа-ааа!». Серафима от неожиданности и сама чуть не заорала, но вовремя спохватилась и стала судорожно искать под ногами тень. Слава богу, приглушенного света лампочки хватило для появления серой полосы на полу, и девушка шагнула в Сумрак. 

На первом слое все было спокойно. Кабинка лифта представляла собой железную коробку, практически такую же, как на самом деле, только без внутренней отделки и крыши.

И еще, конечно, здесь было гораздо холоднее. Сима осмотрелась, подняла голову, и ей показалось, что вверху мелькнул пышный хвост, который вполне мог принадлежать огромному черному коту.  Впрочем, эту почти булгаковскую картинку могло вызвать и разыгравшееся воображение, потому что стоило ей моргнуть, как от видения не осталось и следа.