Лестница под напряжением

Мне в тот миг показалось, что Шрам особенно выделил нас — конкретно Роджера и меня, нашу роль, наше участие в том мероприятии, на которое он нас «пафосно агитирует». Как потом выразился Роджер.

— Медальон заставил тебя, Клот, спасать его. Он же заставил тебя, Поставщик, выйти навстречу, — терпеливо объяснил Шрам.

— А ведь и правда, — задумчиво проговорил Роджер.

— Это точно правда. Я задавалась этим вопросом много раз. С меня пытались его снять, содрать, но я была одержима желанием не отдавать его, сохранить, сберечь, спасти.

Но... Шрам и Коллинз, его у нас украли! Если уж Медальон избрал, как вы говорите, меня и Роджера своими охранниками — почему же его украли?

— Потому что он выполнил свою миссию, свёл вас вчетвером, верно, — это Шрам проговорил не очень уверенно.

Я кинула взгляд на Йэна — тот пристально смотрел на обоих Неофантомов — Шрама и моего информатора Коллинза. Думал что-то, взвешивал. Или тоже скептически настроен. Потом я кинула взгляд на Онилию. Она очень спокойна, а на её губах играла чуть заметная, чуть хитрая и чуть загадочная улыбка.

Взгляд её был расфокусирован, будто ведьма вошла в транс.

Онилия вдруг подметила, обращаясь персонально ко мне:

— Клот, Шрам прав. Медальон связан с тобой не только тем, что он попал к тебе от твоей сестры. Я имею в виду — копия, — оговорилась она. — Этот Медальон тебе ничего случайно не показывал?

Взгляд её стал пытливым. Я не рассказывала о своих видениях и странных снах. О них знал только Йэн, да и то не всё.

Вервольф кинул на меня спокойный взгляд, который мне показался упреждающим. Будто Йэн мне посоветовал не афишировать мой контакт с непонятной аурой Медальона. Я решила сказать полуправду:

— Я не знаю. Не могу понять. За эти два дня столько всего произошло. Коллинз, они мне сказали, что я не-человек. Это правда? Ты ведь... тогда, когда мы были в Скомато, пытался почувствовать мою ауру? И ты ведь говорил потом, что я человек?

Коллинз, до этого выглядящий отстранённым, серьёзным и даже холодным, видимо, проникся моим жалобным тоном.

Он улыбнулся вполне тепло и доброжелательно:

— Ты не-человек. Я соврал тебе. Они тогда тоже, — он кивнул на Онилию, Роджера и Йэна.

Вервольф поспешил объяснить:

— Мы уже объяснили, почему мы соврали тебе. Ты была не готова.

Его тон мне показался резким и безапелляционным. Видимо, Йэн решил, что такая жёсткость в этом вопросе оправдана. Я не осуждала его. Я никого не осуждала.

— Понятно.