Доля Пути: Лето.

Сей великий человек прожил долгую жизнь, даже для Знающего, и собрал немало Знаний. Нам не хватит времени на все из них, но ты успеешь принять основу Искусства Суэна — это поможет тебе в будущем искать и присваивать новые Знания.

— Я готов, Наставник.

— Хм... Посмотрим. Вот.

Он положил передо мной лист бумаги и подвинул ко мне кисть. Затем, провел ладонью над столиком и многочисленные ряды долей исчезли. Осталась лишь одна.

— Изобрази её, — велел он.

Я взял кисть, макнул в чернильницу, прижал к краю, чтобы лишняя краска стекла и попытался вывести на бумаге долю со столика — вертикальная линия, от которой расходились два прямоугольных треугольника.

«Ребро пирамиды» — первое, что пришло мне в голову.

Вышло не идеально, но терпимо. Я уж было хотел взглянуть на Наставника, мол, что дальше, когда увидел, что мой рисунок медленно исчезает.

— Не начерти, а изобрази, — с усмешкой произнёс Наставник.

Я посмотрел на него, не понимая, чего от меня требуется.

— Это — доля «Крепость», весьма полезная и используемая многими Знающими.

Я продолжал смотреть на него.

— Ох и дурень, — кажется, даже довольно проговорил он. — Изобрази Волей! Кисть лишь костыль, чтобы ты начал постигать суть этой доли.

Я снова смочил кисть краской и задумался, уставившись на бумагу.

— Ай!

— Не разумом, а Волей! Как накануне с воздухом из ветродуя.

«Надо бы левой отбиваться, а то скоро кисть держать не смогу», — подумал я, разминая правую руку, получившую удар палочкой.

«Ветродуй» — видимо, кондей. Это он про случай с жалюзи. Тогда... я просто захотел... И что? Нужно просто захотеть? Я снова начертил кистью долю, она снова исчезла. Попробовал поднять кисть Волей... н-д-а-а-а. Получил палочкой и продолжил просто чертить долю, раз за разом. Не знаю, какой по счёту был раз, когда я почувствовал нарастающее раздражение, даже злость.— Неужели я такой тупой, что не могу элементарного понять? Дальше то, наверняка, Знания будут куда сложнее.

Волей.

Краска начала тускло светиться, оторвалась от бумаги и доля стала терять форму. Тогда я, уже чуть ли не в бешенстве, пожелал, чтобы она вновь выровнялась. Еле заметно вспыхнуло, краска будто растворилась, а в воздухе, прямо перед моим лицом, переливался всеми оттенками серого миниатюрный образ пирамиды.