Доля Пути: Лето.

— Ты рыбалку любишь? — улыбаясь, спросил он.

— Э-э-э-м... Да я был-то на ней пару раз и очень давно.

— Послезавтра передам заготовки, там и договоримся.

— Отлично. Слушай, спасибо тебе большое. Я даже не знаю, когда и как смогу отдать "долги".

— Не переживай, я запоминаю, потом за всё рассчитаешься, хех.

Он сказал это шутливым тоном, я поддержал его тихим смехом, но в этот момент смутное чувство, будто горячая искра прошла по моему телу, от макушки до пяток. — Слишком мимолётное для озарения, слишком быстрое, чтобы понять — показалось или нет.

А вечером, после Упражнения, я испытал мазь, приготовленную Антоном. Вот, я, вроде, уже и сны видел, реальнее, чем жизнь, и с чудом-юдом бился, и поражался нечеловеческой скорости ведуна, но глаза на лоб как лезли, так и лезут.

Пять минут? — Ха! Эта болотно-зелёного цвета кашица всасывалась кожей, буквально, на глазах. Мой многострадальный организм разве что не чавкал. А утром, свежие синяки и гематомы приобрели вид месячной давности, старые же — вовсе исчезли.

***

Я сидел на балконе и смотрел в окно — на вечернюю улицу. Завтра утром еду на "рыбалку". Хотелось курить, но у моего гостя табачный дым вызывал однозначную реакцию — «погано». Окно выходило на торец соседнего дома, где не было окон. Солнце зашло давно, поэтому здесь мы могли спокойно беседовать, без риска что моего собеседника кто-то увидит.

— Стало быть, уважаемый До́мник, в подвале, ни с того, ни с сего, крысы завелись?

При слове «уважаемый» мой "осведомитель" довольно поелозил плечом по дальней от окна стене, у которой он сидел прямо на линолеуме, поглаживая кошку, развалившуюся перед ним.

Я хоть и вздрагивал до сих пор, когда он являлся передо мной, стал относиться к нему спокойно, почти с доверием. Даже приглашал пару раз его попить чай на кухне, но он предпочитал употреблять "провиант" тайно и в одиночестве.

— Стало. Быть, — пробасил он, пробуя новую связку слов на вкус — нравилось ему узнавать новое.

— А что Мунира-опа... хм... Ключница? — уточнил я для До́мника, который ни как иначе не именовал нашего управдома, у которой хранились ключи от крыши и подвала.

— Тот день. Она. Чужие. Три. В подвал. Вонища.