Доля Пути: Лето.

Горе? Он зашкрябал второй рукой по ковровой дорожке, отвечая:

— Не хотел. Надо. Было. Я здесь. Ты здесь. Уваж-же-ни-е. Знатец. Искусник. На́больший.

— Ты... пришёл познакомиться? — я мечтал о переводчике.

— Да. До́лжный. Я. Уваж-жение. Ты. Тебе.

«Картина вырисовывается», — подумалось мне.

— А я что до́лжный? — я решил разобраться в табели о рангах.

Совершенно неожиданно, на лице Домника растянулась улыбка до предполагаемых ушей, в глазах блеснули смешинки.

— Искусник. Не до́лжный. Никому. На́больший. Здесь.

В его голосе даже промелькнула гордость то ли за меня, то ли за себя, мол, ну и шуточки у вас, вашбродь, но я не попался.

— Искусник. До́лжный, — повторил он "анекдот" и загукал, как филин, что, видимо, заменяло ему смех.

Зрелище было не для слабонервных и если б не моя кошка, млеющая от ласк До́мника, я бы вышел в окно, вместе с маскитной сеткой. А так, сижу, руки на коленях, тело как струна, на лице улыбка ужаса — картина «Будни начинающего мага». Ещё, в голове поток сознания: «Однако, я в чинах.

Или просто в доме нет других Гранителей, или, что вероятней, я нифига не знаю — кто кому и кем. Скорей бы с парнем с дороги встретиться. И, чёрт возьми, спроси как его зовут наконец!».

— Ну, а вообще, — я протёр ладонью мокрый лоб, — может, какие пожелания имеются? Сахарницу там не закрывать, молоко в блюдце, другой провиант? — память судорожно выгребала по сусекам и закромам обрывки сказок, книг и ТВ кадров.

— Можно, — глаза До́мника выражали детскую надежду с недоверием.

Я не знал, что говорить.

Тело устало от напряжения, но я всё ещё боялся делать резкие движения. Пауза затягивалась. До́мник последний раз провёл рукой по кошке, которая уже развалилась на спине, меня даже ревность кольнула, и произнёс:

— Надо. Ты. Зови. Явлюся.

И растворился в тенях — последними исчезли глаза. «Как кот у Кэрролла», — обалдело подумал я.

Ещё добрых пять минут я сидел на стуле, вглядывался в полумрак коридора, в чуть приоткрытую дверцу шкафа, прислушивался к шорохам, пытаясь заставить себя встать и жить дальше.

Кошка сидела на том месте, где был до этого мой "гость" и умывалась. Пересилив мандраж и затёкшие мышцы, я встал, героически прошел по квартире, везде включая свет и снова пошёл в душ.

А когда, вместе с теплые струями, начало стекать напряжение, я, вдруг, чётко представил картинку, которую могли бы увидеть жильцы соседнего дома, чьи окна были ровно напротив моих — я, в одних трусах, на стуле, в свете кухонной лампочки, разговариваю с воздухом.