Доля Пути: Лето.

По пути отметил, что в этот раз в горах царит лето, прям как в реальности. Старик сидел на том же месте, также трещал костёр, журчал родник, а между ними стоял деревянный столик, на котором не было ничего, кроме двух чаш из того же материала. Я подошёл, надел "свою" одежду и замер, не зная с чего начать разговор. Старик смотрел на меня с еле заметной улыбкой, а я ведь даже имени его не знал.

— Моё почтение, — пробормотал я, немного помявшись.

— Здравствуй, — кивнул мне Старик. — Можешь начинать задавать вопросы, я же вижу как тебя распирает, хе-хе.

Вопросов у меня было вагон и маленькая тележка, но начал я с самого главного:

— Я сошёл с ума?

— О как, — Старик даже крякнул от удивления. — А если я тебе скажу, что ты в здравом уме, ты мне поверишь? — Он хитро прищурился.

Я было открыл рот для ответа и сразу захлопнул его обратно. — Это тупик! Ведь правда, что изменит его ответ? Он — часть моей шизы, а какой псих признает, что он болен? Я накрыл лицо ладонями и глухо застонал.

— А что изменится для тебя, если ты... хм... переселишься в дом скорби? — Сидишь в четырёх стенах, ешь, пьёшь, пялишься в потолок и изредка выходишь на свежий воздух. Чем это отличается от твоей нынешней жизни?

Я раздвинул пальцы и посмотрел на Старика. А он, отвечая на мой немой вопрос, добавил:

— А свобода... Так, много ли её было у тебя, до нашей встречи? Самая прочная темница — это оковы разума и души.

Из меня будто стержень вынули, я опустил руки, ссутулился и сел на второй камень перед столиком, напротив Старика.

— Ты ищешь доказательства во сне, — он посмотрел на меня с усмешкой, как отец на неразумное чадо, — и не замечаешь их в явном мире. Или замечаешь, но почему-то не веришь самому себе. Разве не хочется тебе прикоснуться к древним Знаниям, стать сильнее, жить, а не существовать?

Он посмотрел мне в глаза, будто в душу заглянул.

— Тебя не сумасшествие страшит, ты боишься поверить в начало своей новой жизни, чтобы не случилось как тогда, в юности, да? — Любимое дело, любимая женщина, первые успехи, признание, планы, надежды и вдруг... пустота.

Он читал меня, как книгу. Было бессмысленно врать ему или пытаться утаить от него что-то.

— Ты читаешь мои мысли? — пробормотал я.

— Я — твой сон, а сны — часть сознания, — усмехнулся он.