Доля Пути: Лето.

Упыря разорвало в прыжке, двух других, с глубокими поперечными рубцами, отбросило на десяток метров, набегающих мертвяков раскидало веером, кому-то снеся башку, кому-то — конечности, а пару — располовинив.

Меня качнуло, на губу потекло тёплое, но я вновь рванул вперёд, замечая, что Антон бежит параллельным курсом. На бегу я отправил «Око»-«Место» в удирающий черный вихрь — из разорванного упыря. Вспышка. Вихрь распадается и вновь собирается, потеряв стабильность.

«Потом добью. Или нет».

Мы с Антоном одновременно вонзили ножи в трепыхающихся упырей.

Я вновь развеял духа, а Антон, кажется, поймал его — когда я посмотрел на друга, он убирал в карман какой-то предмет.

Взгляд вперёд — несколько големов пытаются подняться. Взгляд назад — Маша на корточках судорожно роется в сумке, а в полусотне метров за ней встают новые десятки нежити.

«Ну, хоть без упырей».

— Антон! Назад, к Маше, — крикнул я и стал пятиться — взгляд метался, выискивая одержимых. Выхватил из сумки бутылёк от ведуна и выпил весь — тело аж тряхнуло, это лучше любого стимулятора.

Усталость, как рукой сняло, сознание очистилось, эмоции утихли немного.

Авангард добивал големов-воинов. Баходир оглянулся, безумными от боевого ража глазами обвёл останки "наших" упырей и неживых. Я встретил его взгляд.

— Куда прём?!? Нас окружают!!! — проорал я ему, указывая направо, где выстраивались новые големы.

Ведьмак указал ятаганом на меня и на "поле" слева, его губы растянулись в оскале и он что-то прокричал в ответ. Слов я не знал, но смысл понял чётко, мол, чего истеришь? Вон, как хорошо сам справился.

Я сплюнул в сердцах, бубня любимые маты. Он же забыв про меня, начал раздавать команды. А я смотрел расширяющимися от ужаса глазами на то, что творилось за его спиной, между двумя домами.

Дверь хлева отсутствовала, как и несколько досок по обе стороны входа. И из этого тёмного зёва выходил Царь погоста — высокий, в каком-то балахоне из мешковины, с огромным то ли серпом, то ли мечом в костистой руке.

Лицо его скрывал глубокий капюшон, а свободной рукой он держал за гриву, мать его, зомбо-коня с горами бугрящихся мышц, акульей пастью и краснющими буркалами.

Я утёрся рукавом куртки, размазывая по лицу кровь и землю.

Фигура в балахоне, в одно движение, вскочила на адского скакуна и взмахнула своим серпом. Из второго дома, из под земли между домами и хлевом — восставали мертвяки. Много. А на крышах строений вставали в полный рост упыри — я насчитал четверых.