Сороковник. Книга 1

Теперь, когда мне заметно легче, можно включить воображение, чтобы уж использовать Васины советы в полную силу. Ведь если мои придуманные замочки на сердце оказались самыми что ни на есть настоящими, почему бы не вообразить движение этой самой пресловутой силы? Мысленно тяну носом воздух из небесной синевы, чистый, ядрёный, как после грозы, заставляю вместе с кровью пройтись по телу раз, другой, третий… Руки-ноги ощутимо согреваются, но, что самое интересное – теплеет и кольцо! Жар от него расходится волнами, захлёстывая макушку, стекая на пятки.

Вот теперь совсем хорошо!

Возвратившись на кухню, приоткрываю крышку заварочного чайника и вдыхаю травяной аромат. Не всё вам одному лечить, сэр Майкл, мы ведь тоже могём кое-что маленько. Поддавшись старой привычке, оставшейся после одной из холодных зим, когда у нас в целом квартале полетело отопление почти на месяц, возлагаю ладони на крутые глазурованные бока. Кольцо печёт изнутри, чайник снаружи, ни толики тепла не пропадает.

– Давай, что ли, твоего чаю, лапушка, – говорит Васюта, заходя в обнимку с дорогим гостем.

– Видишь, сэру нашему совсем неможется. Не возражай, – отмахивается от протестующего жеста паладина, сам тем временем быстро меня оглядывает. – Красу нашу поправил, а на себя-то силёнок не хватает, Воин Господень...

– Ты ему настойки своей предложи, – советую, разливая чай по большим пол-литровым кружкам. Для трав мензурки не годятся, тут «настоящая» посуда нужна. – Постой, дай-ка, сама, а то сейчас полкружки плеснёшь, а надо-то всего чуть.

– Добавляю мужчинам по чайной ложке настойки прямо в кружки, туда же – мёду. – Будет немного горчить, это из-за девясила, зато на пользу пойдёт.

В кухне сразу пахнет цветущим лугом. Васюта, отхлебнув, кивает одобрительно. Сэр Майкл обхватывает кружку, грея ладони... у-у-у, видать, колотун у него ещё тот, вон как пальцы напряг, чтоб не дрожали... делает для пробы глоток и удивлённо вскидывает на меня глаза. Ага, пробрало, а сейчас ещё как побежит огонь по жилочкам!

Едва ли не залпом он осушает кружку, протягивает мне.

Я с готовностью затворяю свежую порцию.

Вторая кружка пьётся медленнее, с растягиванием удовольствия, с пробивающимся на скулах румянцем. Я подкладываю ему под руку чистое полотенце: надо думать, сейчас сэра кинет в пот как следует, после двух таких бадеечек с мёдом, да с липовым цветом, да с малиновым листом. Наливаю и третью кружку, спохватившись, двигаю ближе к гостю блюдо с пирожками.