Сороковник. Книга 1

И пусть даже не думает, что буду благословлять. Обойдётся.

Закончила, полюбовалась, задумалась... А глаза уже слипаются. И сомлела.

Васюта меня разбудил. Попытался шкатулку из-под щеки вытащить – я и проснулась.

– Рубец остался, – говорит он, растирая мне щёку. – Смотреть надо, куда ложишься. Ты почему вообще здесь? Время-то за полночь.

А, это он, наконец, гостей своих выпроводил... или проводил. Что-то мысли путаются.

– Васенька, – говорю виновато, спросонья, должно. А что сказать дальше – не знаю.

Он оглаживает моё шитьё, смотрит задумчиво и грустно.

– Или понадобится? – спрашивает. – Чуешь что? К чему мне Валькирия, когда Ратиборец есть?

– Одного будет мало, – говорю, будто кто меня за язык дёргает. – Ратиборец – огненный, а Валькирия – северная, ледяная, вдвоём тебя уберегут, когда трудно будет. Может, меня вспомнишь добрым словом.

Ой, сейчас опять зареву. Пойду-ка я.

– Да погоди, – он меня перехватывает, – что ж ты убегаешь от меня всё время, лапушка...

И притягивает к себе, и обнимает ласково.

– Ой, – вспоминаю я и отстраняюсь. – Васюта, ты прости... Но ты бы мне хоть платье расстегнул. Не думай ничего плохого, просто у меня не получается, я уж сколько раз пыталась. Не Яна же мне просить? Сам понимаешь...

Он молча заходит мне за спину. Пуговки махонькие, на тоненьких ножках, пока это их Васюта своими борцовскими пальцами подцепит.

– Готово. – Его голос неожиданно суров. – Сама дойдёшь, что ли? Как есть непутёвая... Или донести?

Донести, чуть не срывается у меня. От того, что я до сих пор в каком-то дурном состоянии полусна-полубодрствования, в голову приходит невесть что. Васюта, приобняв, провожает до светлицы. На пороге сурово спрашивает:

– Эй! А должок?

Да? А я ему что-то должна?

Пока ворошу память, тупо пытаясь сообразить, в чём это я провинилась, он неожиданно берёт меня за подбородок.

У меня вдруг слабеют ноги.

Чтобы не упасть... конечно, только чтобы не упасть, я обхватываю его за могучую шею. Васенька, ты что это? И понимаю, что говорю вслух.

– А я что? – грустно отвечает он. – Люба ты мне. Могла бы и догадаться, лапушка.