Сороковник. Книга 1

Надеваю полученный оберег ей на шею – махонький, вроде ладанки

– Вот теперь всё по правилам. Сейчас придёшь домой, сама тесто затвори да напеки… нет, не пирогов, а… «Жаворонков» умеешь скручивать? Вот и хорошо. Сделай их с длинными шейками, как лебёдушек, в честь Лады. И скоро будет тебе счастье. Непременно.

Конечно, будет. Парни тут все как на подбор, да чтоб мимо такой красоты писаной прошли? Главное – придать этой красоте нужное направление в мыслях. Чтобы вперёд смотрела, а не над прошлым плакала.

Ольга растерянно проводит ладонью по пустому месту на зарукавье.

А там даже дырочек не осталось от вышивки. Вот это я работаю… Дева, на глазах хорошея, встаёт и… кланяется мне в пояс.

– Благодарствую, Обережница, – говорит тихо. – Век буду помнить.

И замедленно, как во сне, идёт мимо нас к двери.

Нет, не идёт – лебёдушкой плывёт. Не девчонка разгневанная, что часа два тому назад к нам влетела, а Царь-девица.

А я вдруг прихватываю полотенце и вытираю со лба градом бегущий пот. Спина у меня мокрая.

В изнеможении откидываюсь на спинку стула.

– Пробило? – участливо спрашивает Лора. – Знаешь обережную науку?

– Занималась когда-то вышивкой.

Пошарив по столу, натыкаюсь на кружку. Горячий, очень крепкий, очень сладкий чай даже не остыл, значит, времени на мои импровизированные ритуалы ушло всего-ничего. Что-то устала я, чуть не до дрожи в руках.

– Было дело, так вдруг запала на обереги, года три шила. Благо, в интернете всего можно найти. И значения, и правила, и схемы – полно.

Хочешь, верь, хочешь, не верь, а если оберег шьёшь для кого-то конкретно – он так выматывает, сутки потом еле ноги таскаешь. Потому-то я с ними нечасто связываюсь. Но, ты знаешь, работают!

Лора бросает взгляд в окно и вдруг подскакивает:

– Гляди, гляди!

Прилипнуть к стеклу мешает стол, и мы бежим к двери. А во двор к нам уже заехали двое всадников, явно не из здешних завсегдатаев, в доспехах, в алых плащах, кони резвые под ними пляшут… Притиснули бедняжку Ольгу к забору и пройти не дают.

Мы с Лорой в праведном гневе одновременно шагаем в дверной проём и застреваем, мешая друг другу.

В это время один воин цыкает на другого, спешивается. Прижав руку к груди, говорит что-то Ольге, видать, извиняется. Она пунцовеет, но глаз с обидчика не сводит, молодец. Тот берёт её за лапку, деликатно отводит в сторону и начинает задушевный разговор.

Второй чешет где-то в районе шлема – облом, мол, и подъезжает к парадному крылечку.