Сороковник. Книга 1

И я застываю, поскольку жду чего угодно, но только не этих слов. – Ну, прости. Сплоховал.

Он вздёргивает меня к себе, словно репку с грядки, и вот уже я намертво прижата к его груди, как к скале. Свободной рукой Муромец трогает поводья, и конь-огонь, не торопясь, поднимается, сперва на передние ноги (у меня ёкает сердце), затем на задние.

Васюта трогает его с места. Оба одинаково фыркают. Вижу, как сэр Майкл скептически поднимает брови. "Позёр", – написано на его лице.

Оказывается не так уж и страшно. То ли я уже приноровилась быть в седле, да ещё и боком, на прогулках с Лютиком, то ли конь сдерживает свой коварный нрав – но идёт он плавно, ровно, словно пароход.

А спина у него широкая, как стол. Чёрт не торопясь нарезает круги по двору, я же говорю сердито:

– А с самого начала нельзя было так сделать? Без выкрутасов?

Васюта крепче меня обнимает, наклоняется к уху, щекочет бородой.

– Похвастать хотел. Как мальчишка. Не серчай, лапушка.

– А-а, – говорю. – Теперь, конечно, лапушка...

И таю.

– Васюта, у вас полчаса, – слышу знакомый голос.

– И не увлекайтесь! – кричит паладин нам вслед, потому что всадник мой, услыхав, что ограничен по времени, собирается припустить вскачь. Шлёпаю его по мощной руке. Не увлекайся! У меня тесто поставлено, между прочим; пироги вместо меня вы лепить будете?

Скоро я забываю о тесте. Потому что реально осознаю: вот везёт меня, можно сказать, принц, на, можно сказать, почти белом коне... Чего ещё надо? Хоть полчаса, да мои.

– ... Да что ты, с Майклом этого всего не нагляделась? – досадливо спрашивает Васюта.

– Не вертись, а то упущу. – И обжимает сильнее.

Какое-то время я сижу тихо, как мышка. Потом осторожно пробую погладить Чёрта. Кожа у него атласная, а грива жёсткая, у Васюты борода мягче. Конь трясёт головой, Васюта говорит строго: – Не балуй! – не пойму, кому из нас... Прохожие оглядываются и почтительно расступаются: он горделиво расправляет плечи, хотя куда уж больше, вот, мол, я каков: и сам хорош, и конь у меня лучший, и баба всем на загляденье.

И ещё Хорс, боевой пёс, вышагивает сбоку важно... Чем не молодец!

Снова шлёпаю его по руке. Не хвастай. Он снисходительно хмыкает и быстро целует меня в висок. Вот тут ему действительно приходится меня придержать, потому что я едва не сваливаюсь. Мне хочется шипеть и кусаться. Так всё испортить!

Ладно, Вася, я потерплю. Главное, что стены между нами больше нет. Но привязка такая сердечная не нужна ни мне, ни тебе. Мне скоро уезжать, тебе оставаться.