Город Крови. Шаал-Рю

Кажется, сегодня я снова огорчу вас. Убить Смилодона пока что не представляется возможным. На днях он покинул Орден, будто почувствовав, что скоро запахнет жареным. Как видите, ваша птичка напела вам слишком поздно.

— Значит, сбежал, — пробормотал Кицум. — Странное совпадение, не находишь? А не обманываешь нас?

Зерат пожал плечами.

— Если угодно, можешь прошерстить всю долину. Меня это уже не станет волновать.

— Что это значит?

— Как что? Согласно вашему требованию, сегодня я покину Кион-Тократ.

Слова Безликого вызвали некоторую оторопь. Садомиус недоверчиво улыбнулся:

— Ты и в самом деле так легко уйдешь?

— А вы чего ожидали? Что я начну махать кулаками, грозиться испепелить вас. Или может быть вызову всех вас на Ковёр Смерти, как сделал с Виниусом? Полно вам, братья. Зачем эти глупые шалости. Почти три тысячи лет я находился среди вас и, смею думать, что моё присутствие пошло Ордену на пользу. Однако вы правы, отныне моё место не здесь.

— Скажи правду, Шуастра, — вмешался Садомиус.

— Слишком много вопросов, Сад, —  фыркнул бывший глава Шандикора, — Я, конечно, люблю вас, но оставляю за собой право не посвящать в свои замыслы. В одном могу уверить, никогда Шуастра ди Бри не вынашивал планов о причинении вреда Кион-Тократ.

Магистры слушали Зерата, явно испытывая к нему противоречивые чувства. 

— Что ж, кажется пришла пора нам попрощаться, — ласково подытожил Безликий. — Вряд ли мне ещё доведётся встретиться с вами в этом зале. Ведь я же не хочу умирать.

На лице Садомиуса появилась улыбка. Он по достоинству оценил юмор Шуастры, как и его безграничную уверенность в своих силах. Перед тем, как выйти из комнаты, Зерат склонился в шутливом поклоне и дружески помахал рукой.

— Как жалко, что я узнал его имя только сейчас, — с сожалением произнёс Садомиус. — Было бы интересно пообщаться с ним ближе.

***

Невысокий, достаточно хрупкий человек прошмыгнул по коридору, нервно огляделся по сторонам, а затем свернул в сторону корпуса рабов. По его лицу казалось, что Слит чем-то озабочен, даже удручён. Временами он начинал что-то бубнить себе под нос, а затем снова замолкал.